Страница 28 из 60
Дракон не ответил. Он сидел в углу, уткнувшись мордой в лапы, и даже не шевелился. Алиса перевернула следующее фото. Бабушка и Пых на кухне. Той самой, где сейчас Алиса пила чай. Бабушка что-то готовила, Пых сидел на столе и, кажется, пробовал из кастрюли. На стене висели те же часы с кукушкой, что и сейчас. Ещё фото. Бабушка, Пых и... маленький светящийся шарик у неё на ладони. Алиса чуть не выронила снимок. Она поднесла его ближе к свету, вглядываясь. Шарик был крошечным, размером с вишню, но светился, даже на чёрно-белой фотографии это было видно по характерному ореолу.
— Лампусик, — прошептала она.
— Да, — глухо сказал Пых из угла. — Это он. Маленький. Совсем ещё детёныш.
Алиса лихорадочно листала дальше. Вот бабушка с Пыхом и шариком на балконе. Вот они в парке. Вот шарик уже чуть больше, сидит в розетке. Вот Пых и шарик в ванной, по глазам дракона видно, что он счастлив.
— Он всегда был здесь, — сказала Алиса, не веря своим глазам. — Лампусик всегда жил у бабушки?
— С рождения, — ответил Пых, наконец поднимая голову. — Я принёс его из нашего мира. Там, в Драхейме, была война. Мы спасали детёнышей. Я нёс его в лапах, пробирался к порталу, но меня зацепило. Мы оба провалились сюда. Варвара Степановна нас нашла. Выходила. Вырастила.
— А почему ты молчал? — Алиса подошла к нему, села рядом. — Почему не сказал, что Лампусик твой?
— Не мой, — покачал головой Пых. — Я просто нёс его. Его родители погибли, прикрывая отход. Я обещал им, что сохраню детёныша. И сохранил. Варвара помогла. А потом ты пришла, и я испугался.
— Чего?
— Что ты прогонишь нас. Что скажешь: слишком много проблем. Что Лампусик обуза. Он же маленький, глупый, вечно влезает куда не надо. Я боялся, что ты не захочешь его оставить.
— Пых, — Алиса обняла дракона за шею. — Глупый ты. Я же люблю его. Я всех вас люблю. Вы моя семья.
Лампусик, который всё это время сидел рядом, вдруг пискнул и начал менять цвет с испуганно-красного на удивлённо-жёлтый, потом на радостно-розовый.
— Он понял, — сказал Сия, наблюдавший за сценой. — Понял, что речь о нём.
— Лампусик, иди сюда, — позвала Алиса.
Лампусик подполз и забрался к ней на колени. Она погладила его, и он засветился ровным, тёплым золотом.
— Ты мой маленький, — сказала она. — Самый лучший. И не важно, откуда ты. Ты здесь, ты наш.
Тот пискнул счастливо и засветился радужным.
— А можно посмотреть остальное? — спросила Алиса. — В сундуке ещё много.
— Смотри, — разрешил Пых. — Теперь можно. Всё равно ты уже знаешь главное.
Алиса вернулась к сундуку. Под фотографиями лежали какие-то амулеты, старые книги в кожаных переплётах, свёртки с травами. Но самое интересное было на самом дне. Там лежала шкатулка. Маленькая, деревянная, точь-в-точь такая же, как та, что стояла на журнальном столике, только ещё старше. Алиса открыла её. Внутри лежало письмо. На конверте бабушкиным почерком было выведено:«Алисе. Прочитать, когда найдёшь этот сундук».
Алиса развернула письмо. Руки её дрожали.
«Дорогая моя внучка! Если ты читаешь это, значит, ты нашла сундук и узнала правду о Пыхе и Лампусике. Я знаю, ты удивилась, может, даже испугалась. Не бойся. Они хорошие. Самые хорошие из всех, кого я встречала. Пыха я нашла пятнадцать лет назад. Он ввалился прямо в мою квартиру через портал, держа в лапах этот светящийся комочек. Я сначала думала, что это сон или бред. Но потом Пых заговорил, и я поняла: это реальность. Самая настоящая. Он рассказал мне о войне в его мире, о погибших родителях Лампусика, о своём обещании. Я не могла остаться в стороне. Я приютила их, выходила, вырастила Лампусика. И ни разу не пожалела. Пых боялся, что ты не примешь их. Он просил меня ничего не рассказывать тебе, пока ты не будешь готова. Я надеюсь, ты готова. Потому что они твоя семья. Такая же настоящая, как я. Береги их, Алиса. Они любят тебя. Пых, хоть и вредный, но преданный, как никто. А Лампусик... он особенный. Он вырос на любви. На моей, на Пыховой, теперь на твоей. И ещё. В сундуке есть кое-что важное. Камень. Тот самый, портальный. Полностью заряженный. Я берегла его для тебя. Если когда-нибудь Пых захочет вернуться домой, ты сможешь ему помочь. Но помни: это его выбор. Не навязывай. Дай ему решить самому.
Я люблю тебя, внучка. Горжусь тобой. Ты сильнее, чем думаешь. Твоя бабушка Варвара».
Алиса дочитала письмо и долго сидела молча, глядя в одну точку. Слёзы текли по щекам, но она их не замечала.
— Что там? — тихо спросил Пых, подходя.
— Бабушка, — ответила она. — Она всё знала. И просила беречь вас.
— Мы знаем, — кивнул Пых. — Она была... она была как мать. Для нас обоих.
Алиса обняла его. Потом подхватила Лампусика на руки и прижала к себе.
— Вы мои, — сказала она. — Мои. И никуда не денетесь.
— Никуда, — согласился Пых. — Мы и не собирались.
— А хочешь? — спросила Алиса. — Вернуться домой? Там, в сундуке, есть заряженный портальный камень.
Пых задумался. Надолго. Так надолго, что Алиса уже начала жалеть, что спросила.
— Нет, — сказал он наконец. — Не хочу.
— Почему?
— Потому что дом это не место. Это те, кто рядом. Мои горы остались в Драхейме. Но моя семья здесь. Ты, Лампусик, Сия, даже этот вредный домовой и феи. Здесь мой дом. Теперь.
Лампусик радостно пискнул и засветился ярко.
— Он согласен, — перевёл Сия, улыбаясь.
Они сидели на полу в коридоре, обнявшись. Сия стоял рядом и мягко светил, освещая эту странную, тёплую картину. Из-за печки выглядывал домовой, утирая глаза (плакал, что ли?). Феи в фикусе перезванивались особенно нежно.
— Бабуля, — шепнула Алиса, глядя на фотографию, где молодая Варвара Степановна держала на ладони маленький светящийся шарик. — Спасибо тебе. За всё.
Алисе показалось, что фотография чуть заметно улыбнулась в ответ.
_____
Вечером они устроили пир. Пых нажарил гору шашлыка, Сия освещал стол идеальным светом, Лампусик светился радужным от счастья. Феи вылетели из фикуса и кружились над столом, подбирая крошки. Домовой осмелел настолько, что вышел и сел в углу, греясь в свете Сия.
— За нас, — сказала Алиса, поднимая чашку с чаем (пить они, конечно, не пили, но символически почему бы и нет).
— За нас, — ответил Пых, поднимая лапу с куском мяса.