Страница 6 из 39
3. Тайна про похищения
Мы поднялись на второй этаж и прошли по длинному переходу без окон и с тусклым светом, который больше был похож на коридор какого‑то клуба, чем на переход между зданиями учебного заведения. Тёмные стены, тёмный пол, мигающая лампа — находиться в нём было очень странно, но никто из проходящих мимо на эту странность внимания не обращал: возможно, они уже привыкли. Для меня же всё казалось в новинку. Я невольно представила, как иду по нему одна поздним вечером.
После "клубного" коридора мы попали в учебный корпус. Он мало отличался от основного здания. Единственное отличие было в том, что двери в классные комнаты были большими и прозрачными — что было необычно для меня. Но, учитывая тот факт, что я вообще не была ни в каких учебных заведениях, а училась дома, возможно, это было нормой.
— Нам сюда, — указала на дверь кабинета с надписью «Латынь» Лиза.
Мы зашли в огромный класс с обычными партами, за которые уже рассаживались незнакомые мне студенты. Всего в классе находилось 25 столов — в соответствии с количеством комнат на каждом этаже. Это мне пояснила Катя, пока мы шли по коридору.
В главном здании — 7 этажей: 5 верхних и 2 нижних. На первом этаже расположены кабинеты руководства и библиотека, в которой, по мнению Лизы, мне придётся провести всё свободное время. Со второго по пятый этаж были расположены «золотые клетки»: на каждом этаже по 25 номеров — итого 100 человек. На минус первом этаже находились комнаты смотрящих и преподавателей. Меня немного удивило, что они живут в подвале, но учитывая все странности Академии, удивление мое продлилось не долго. На минус втором была столовая‑ресторан, в которой мне уже удалось побывать, тренажёрные залы и даже что‑то наподобие спа, удивительно, но несомненно, приятная информация.
Учебный корпус состоял также из 5 этажей. Но, по словам Лизы, внизу находились ещё какие‑то лаборатории, в которых никто никогда не был — и не потому, что доступ к ним запрещён, а потому, что здесь, в Академии, никто наукой особо не занимался. По словам девочек, сюда отправлялись не за знаниями, а на перевоспитание. Так богатые родители решали свои проблемы с избалованными и не очень по их мнению покладистыми детьми.
Насколько я успела понять, Академия никогда не была полностью заполнена: на каждом этаже всегда имелись пустые комнаты. В классе находилась группа с третьего этажа, и сейчас в нём пустовало 6 мест. Я заняла самое ближнее место к Лизе и Кате — оно находилось ближе к двери. Поэтому, когда зашёл преподаватель и начал зачитывать свою скучную лекцию по латыни, я постоянно смотрела в коридор на расхаживающих там без дела студентов, лишь бы не заснуть.
Лекция была скучной. Преподаватель совершенно неинтересно и без особого энтузиазма монотонно читал лекцию себе под нос и что‑то постоянно записывал на доске, с которой я всё быстро копировала в тетрадь. В какой‑то момент я почувствовала на себе пристальный взгляд. Я обернулась по сторонам, но не нашла источник странного ощущения. Посмотрев вдаль коридора, я заметила симпатичного темноволосого парня: он сидел на подоконнике и нагло меня рассматривал. Его тёмные глаза, казалось, прожигали меня насквозь.
Он был высоким и спортивным и, скорее всего, бунтарем, потому что три верхние пуговицы его чёрной рубашки были расстёгнуты, и оттуда было несложно рассмотреть крепкий мужской торс. Мы рассматривали друг друга, не стесняясь: смелости мне придало расстояние и стеклянная дверь. Но когда я поняла, что рассматриваю его уже не с любопытством, а с желанием, я смутилась и отвернулась. Не знаю, продолжал ли он смотреть на меня дальше — в ту сторону я больше не осмелилась смотреть, но моё лицо горело, и я была уверена, что покраснела до кончиков ушей, раньше я себе такого не разрешала, не то чтобы я была ханжой, но строгое воспитание обязывало.
Когда лекция закончилась, я с облегчением выдохнула и, собрав рюкзак вместе с Лизой и Катей, выпорхнула в коридор, где было намного свежее, и моё лицо наконец‑то смогло остыть. К моему счастью, мой партнёр по гляделкам испарился.
— Ну как тебе первая лекция? — с усмешкой спросила Катя.
— Нормально, — ответила я, а потом добавила: — Немного скучно, если честно, и ничего нового я не узнала.
— Вот‑вот, а мы, представляешь, это бубнёж уже пять месяцев два раза в неделю слушаем, — с тоской сказала Лиза, мастерски закатив глаза.
— Могу себе представить, — закатила я глаза ей в ответ и мы засмеялись.
— Девочки, давайте быстрей! — поторопила нас мимо проходящая девушка из нашего класса. Она была похожа на главу класса по поведению.
— Идём, идём, — пробубнила ей в ответ Лиза.
— Анна, а тебе повезло, — с интригующей улыбкой сказала Катя. — Сегодня вместо истории у нас кинотеатр.
— Не вместо, а как раз‑таки исторический фильм, и, скорее всего, ужасно скучный и чёрно‑белый, — разочарованно сказала Лиза. — И совершенно точно без попкорна.
— Но в просмотре фильма есть огромный плюс, — всё так же с интригой продолжила Катя.
— Какой? — вопросительно уставилась я на неё.
— Такой, что просмотр фильма объединённый: будет три группы, много народу, — улыбаясь, ответила она. — Много мальчиков, — промурлыкала Катя, словно кошка.
— А как же правила? — поднимаясь за девочками на пятый этаж по большой каменной лестнице, решила напомнить я.
— Умоляю тебя: если бы тут все правила соблюдали, мы бы умерли со скуки в первый же день, — сказала она тихо, а потом добавила мне на ухо: — Если всё делать осторожно, то здесь можно всё, но смотри — не попадись, а то…
— А то что? — шёпотом спросила я.
— Тебя посадят в камеру и будут кормить чёрствым хлебом, — прошептала мне на другое ухо Катя.
— Вы серьёзно? Это же незаконно! — возмущённо сказала я, но всё же шёпотом — на всякий случай.
— Здесь не действуют законы — это раз, — продолжила шептать мне на ухо Катя, — а во‑вторых, ты сама подписывала бланк с согласием на все здешние «пытки».
И я вспомнила, что говорила мне женщина в тёмно‑зелёном костюме и что я подписывала этот бланк своими руками. Но, не успев испугаться их зловещего шёпота, я поняла, что совсем не собираюсь нарушать никаких правил — и камера с пытками мне не светит. Вообще, я всю свою жизнь была очень послушной девочкой, никогда не доставлявшей проблем. Единственный мой бунт случился тогда, когда отец сказал, что сам найдёт мне мужа.