Страница 22 из 39
Следующий урок был по генетике. Мы снова разбирали дезоксирибонуклеиновую кислоту, доминантность и рецессивность. Я внимательно слушала Сергея Владимировича и убедилась в своих словах: он меня абсолютно никак не выделял среди учеников. А то девочки напридумывали всякого — он даже не смотрел в ту сторону, где я сидела.
На латыни мы проходили крылатые выражения, но я опять не вникала в процесс. Сегодня как никогда мне не хотелось учиться, я смотрела в сторону коридора через прозрачную дверь. Вдруг там появился Максим. Сначала мне показалось, что это просто видение, но он так настойчиво махал мне, призывая выйти, что я быстро поняла: он реален.
Но мне почему‑то не хотелось с ним разговаривать, и, отрицательно покивав, я отвернулась в сторону окна. Я не то чтобы демонстрировала ему своё недовольство — возможно, да, я вела себя глупо, по‑детски. Но я сделала так, потому что хотела, и не требовала от себя объяснений.
Наконец‑то наступило время спуститься в библиотеку с девочками на самообразование. Половина нашего класса отпросилась кто куда: кто в комнату, кто в медпункт, а кто‑то — по организационным делам. Мы же с радостью спускались в библиотеку, чтобы найти хоть какие‑то зацепки по пропавшим девушкам.
Интернета у нас не было, но была электронная картотека. Сдвинув три стула к одному компьютеру, мы уже собрались искать что‑нибудь подходящее, как к нам подошёл смотрящий, который спустился с нами в библиотеку.
— Почему нарушаете правила? — спросил он громко.
— А мы не нарушаем, — дерзко ответила ему Катя.
— Нарушаете, ещё и спорите. Рассаживайтесь, — продолжил он.
— У нас задание, — влезла я в разговор.
— Да, проект по латыни, — на ходу придумывала Лиза.
— Да? — вопросительно уставился он на нас.
— Да, — хором ответили мы ему.
— Мне нужно проверить, — задумался он.
— Да пожалуйста, — добавила Катя.— Вы тогда идите проверяйте, а мы пока позанимаемся, — вдруг осмелела я. Мне просто не хотелось терять ни минуты.
— Хорошо, — сказал он и отошёл от нас.
— А если он проверит? — спросила озадаченно Лиза.
— Как ходить на вечеринки и целоваться там — нормально, а вот врать про проект — так сразу коленки трясутся, — смеясь, сказала Катя.
— Да не будет он ничего проверять, — отмахнулась я. — Давайте уже за дело.
— Что мы пишем? — спросила меня Лиза.
— Нам нужны имена пропавших, — ответила вместо меня Катя.
— Мы здесь такого не найдём. Академия слишком сильно скрывает эту информацию, — сказала очевидное Лиза.
— Нам нужны совпадения, — вдруг осенило меня.
— Поясни, — уставилась на меня Лиза.
— Смотрите: никаких списков учеников и выпускных альбомов мы здесь не найдём — их просто не существует, так? — Девочки закивали мне в ответ. — Никаких расследований и отчётов тоже не существует — всё прикрыто Академией, так? — Девочки опять закивали. — Вряд ли мы найдём историю Академии, а вот про преподавателей здесь точно можно будет что‑то найти.
— Ты уверена? — спросила меня Катя.
— Думаю, да. Список регалий и всё такое — тщеславия им не занимать. Надо только хорошо поискать, — продолжила я.
— Допустим, мы найдём эту информацию, но что мы будем делать дальше с ней? — решила уточнить Лиза.
— А то, что мы сможем выяснить, кто работает здесь все 15 лет, сопоставить с годами похищения девушек и сможем вычислить подозреваемых среди учителей, — озвучила я наконец свою гениальную идею.
— О, это точно ректор или кто тут главный? — захихикала Лиза.
— Или это страшная тётка, которая все вещи забирает, — засмеялась уже в голос Катя и сразу зажала рукой рот, чтобы смотрящие к нам не подходили. — Она, наверное, и есть главная — каждую стену здесь построила лично своими руками.
— А вообще, это реально может нам помочь, — согласилась с моей идеей Лиза.
И мы дружно уставились на поисковик электронного каталога. Через полчаса мы всё‑таки смогли найти информацию за последние 10 лет. В основном это касалось научных конференций и научных степеней наших преподавателей. Записывая имена на отдельный листочек, а потом всё перепрочитав, мы пришли к выводу: за последние 10 лет свидетелями покушений были: учитель математики, учитель физического воспитания, учитель биологии и учительница русского языка и литературы.
— Так, и что нам теперь — к ним подходить и опрашивать как свидетелей? — попыталась уточнить Лиза.
— Ага, чтобы нас потом посадили в камеры на хлебушек, чтобы выбить из наших голов эту ерунду, — пригрозила ей Катя. — И это ещё в лучшем случае.
— Мы можем за ними последить, — предложила я, и у девочек брови улетели в потолок.
— Как? — решилась на вопрос Лиза.
— Не знаю, — пожала я плечами.
— Да, из них кто‑то за тобой следит, а ты предлагаешь следить за ним, — проговорила очевидное Катя.
— Им, то есть… Это мужчина? — решила уточнить Лиза.
— Я думаю, да. На девушку он не был похож, это точно мужчина, — констатировала я.
— Но зачем им это? То есть… Они просто похищали здесь девушек и продолжают здесь работать — это глупо, — сказала Катя.
— И это тоже правда, это глупо, — согласилась я с ней.
— Может, получится с ними поговорить? Типа невзначай спросить. Вот ты, например, Анна, можешь спросить у учителя биологии — он же к тебе нормально относится, — предложила Лиза.
— А ты — у русички. Ты же как‑то писала сочинения на пятёрки, и она тебя хвалила, — сказала Катя Лизе.
— А ты тогда — у математика и физкультурника, — засмеялась Лиза.
— По рукам. Только не прямо спрашиваем, а издалека. И если чувствуем, что что‑то не так, сразу закрываем тему, договорились? — Мы все дружно кивнули.
Наше мини‑расследование как раз подошло к концу, когда по громкоговорителю объявили, что Ольга, пропавшая сегодня ночью, нашлась дома и завтра её вернут обратно в Академию. Значит, повода волноваться у студентов нет. Но всё было не так: мне по‑прежнему было не по себе.
Вторая половина дня пролетела так быстро. И вот я уже в своей комнате, выхожу из душа — и тут я понимаю, что не могу найти свою расчёску. Я совершенно точно оставила её около раковины. Но даже если персонал приходил убираться, вещи они обычно местами не меняли. Сердце забилось с бешеной скоростью. Я обернулась вокруг и поняла, что не хватает одних трусиков, которые сушились на полотенцесушителе. И я была точно уверена, что это не паранойя.