Страница 18 из 39
9. Подозрения
Я окончательно и бесповоротно влюбилась в Макса — в его губы, требовательные и бескомпромиссные, в его настойчивые руки, в его обворожительную улыбку, в его сногсшибательный шёпот. Мне с ним было так хорошо, несмотря на то что у нас не было много времени, чтобы проводить его вместе. Но те моменты, когда мы были только вдвоём, — самые неповторимые. Мы говорили обо всём на свете в перерывах между поцелуями, а ночи, которые мы проводили вместе, были словно волшебством для меня: я абсолютно терялась в пространстве и во времени рядом с ним.
Не знаю, насколько мои чувства были взаимны, но я видела, как он смотрел на меня. Я была ему нужна, я была желанна — и пусть это только сейчас, на время, но это есть и останется навсегда в моей памяти, на моей коже, на моих губах, в моём сердце.
Прошло около месяца с тех пор, как я впервые шагнула за огромные ворота Академии. И, несмотря на все ограничения и правила, я чувствовала себя как никогда живой и свободной. Если бы не одно «но»: мне всё время казалось, что за мной кто‑то следит.
Началось всё с того случая, когда я возвращалась из стеклянной комнаты. Потом я пару раз замечала, возвращаясь со свиданий с Максимом, что кто‑то стоит за поворотом возле комнаты номер 19 — там, где нет камеры. Самое интересное, что тот, кто за мной следил, всегда показывался в первое мгновение после того, как его замечали, а потом исчезал.
Сначала я думала, что мне либо кажется, либо этот человек не силён в слежке. Но потом я поняла, что ошибаюсь: тот, кто следил за мной, явно хотел, чтобы я это осознала. Вот только для чего? Это оставалось для меня загадкой.
Что я знала о преследователе? Что он высокий, что он одет во всё тёмное — и больше никаких опознавательных знаков.
Сегодня я решила обсудить это с девчонками. И, как обычно, за завтраком нам удалось поговорить. К тому же не все студенты явились на завтрак, и количество смотрящих в столовой резко сократилось: часть из них удалилась, чтобы выяснить причины отсутствия остальных.
— Девочки, я кое‑что хотела с вами обсудить, — тихо сказала я.
— Ты беременна? — ошарашила меня Катя.
— Нет, конечно, ты что! — густо покраснев, отрицательно замотала я головой.
— А что такого? Вы же с Максимом не книжки читаете у тебя в комнате, — засмущала меня окончательно Катя. — Если ты нам не рассказываешь подробностей, это не значит, что мы не понимаем.
— Катя, — шикнула на неё Лиза, — ну чего ты Анну совсем засмущала?
— Слушай, я никого не собиралась смущать. Я просто искренне рада за подругу, вот и всё. А если нет подробностей, то могу их додумывать сколько хочу и как хочу, — шёпотом сказала Катя, а потом посмотрела на меня и добавила: — Вообще‑то я шучу. Думаю, вы достаточно умны, чтобы не делать глупости.
— Ребёнок — это не глупости, — надув губы, ответила ей Лиза. — Не будь как наши родители: дети — это прекрасно.
— Ну‑ну, конечно. Дети — это прекрасно, но не в том положении, в котором находится Анна, — хоть слова Кати и были слишком резкими и могли бы меня задеть, но это было правдой. — Как ты себе представляешь дальнейшее развитие событий, Лиза? Анна уедет отсюда через месяц, а через два выйдет замуж. У Максима наверняка уже вся жизнь расписана. Даже если ребёнок будет по любви и желанный, как думаешь, он вписывается в эту картину реальности?
— Да, не вписывается, но… — виновато посмотрела на меня Лиза.
— Блин, прости, если я что‑то не так сказала, — положив свою руку поверх моей, почти шёпотом сказала Катя.
— Всё нормально, — сглотнула я. Почему‑то вмиг мне стало тяжело говорить. — Ты права: мы ещё сами дети. Да и вообще, я за себя не решаю, а Максим… Не знаю, как бы он на это отреагировал. Поэтому мы предохраняемся. Можешь быть спокойна, — попыталась я отшутиться и натянуть на себя хоть какую‑то улыбку.
— Тем и хороши романы в Академии: ты можешь спать с кем хочешь, обнимать и целоваться и никогда не задумываться о реальной жизни и о том, смог бы тот, с кем ты проводишь время, взять на себя ответственность, — сказала Катя, и в глазах её блеснули слёзы.
— Катя, зачем ты… — не договорила Лиза. Она поняла, о чём, а точнее о ком, сейчас говорила Катя и о ком она сейчас тихо плакала.
— Катя, что с тобой случилось? Это было здесь? — Возможно, я не должна была спрашивать, но мне так хотелось её поддержать.
— Это неважно, — ответила она.
Мы замолчали: каждая из нас не знала, что сказать и стоит ли продолжать разговор. Через какое‑то время Катя тихонько заговорила:
— Знаешь, я, так же как и ты, согласилась на роман. «Стены Академии всё стерпят и всё оставят в своих стенах» — так я и думала, пока не влюбилась. Сильно, без памяти. Да, представь, я способна на такое — в омут с головой. А потом…
— Катя, может, не надо? Давай я договорю, — глядя на неё с сочувствием, предложила Лиза.
— А потом закончился учебный год. Он получил диплом, а я просто уехала на каникулы. Мы встретились с ним на отдыхе: он оказался сыном папиного друга детства. И тут начались мои две недели ада. Он не просто не обращал на меня внимания — он был ещё и со своей невестой, которую тискал у всех на глазах. — От рассказа Кати мне стало не по себе. — Да, он мне ничего не обещал, я сама виновата. Но в той бесчувственности и аморальности, с которой он себя вёл, было столько всего… Мне было очень больно. Мне больно до сих пор.
— Мне очень жаль, — прошептала я. Теперь мы плакали все втроём.
— Всё нормально. Вернувшись сюда, я нашла, кем утешиться. Но мой тебе совет: не люби, — сказала с грустью она, а потом совсем тихо добавила: — Прости, что совет поздний.
Мы втроём переглянулись. Да, совет был уже поздний, но всё равно заставил меня задуматься: насколько легко мне будет оставить здесь, в стенах Академии, то, что со мной здесь произошло?
— Так что ты хотела с нами обсудить? — спросила Лиза, когда мы сидели с ней рядом на уроке по политическому устройству.
Преподаватель, Мария Вячеславовна, худощавая женщина, что‑то бурно обсуждала с лучшей ученицей нашего класса, поэтому мы спокойно смогли поговорить.
— Я хотела сказать… Я даже не знаю, с чего начать, — замешкалась я. — Помнишь, я говорила, что за мной кто‑то следил?
— Да, конечно, помню, — закивала Лиза.
— Так вот, мне до сих пор кажется, что за мной кто‑то следит. Точнее, нет, не кажется — я уверена, — тихо сказала я в её сторону.
— Так, записываем дальше, — громко сказала Мария Вячеславовна. — Новая тема: «Конституционные основы».
— Извините, — вдруг сказала Лиза, — кажется, мне нехорошо.