Страница 16 из 39
8. Роман
— Макс, — прошептала томно я, оторвавшись от его губ.
— Анна, — ответил он мне. Его голос звучал так соблазнительно, будоража каждую мою клеточку.
От интимности наших объятий и темноты вокруг, от того, как обострились мои чувства, у меня кружилась голова, и я едва стояла. Я впервые оказалась в мужских объятиях и впервые чувствовала мужское желание. Наслаждаясь каждой секундой его близости, я хотела, чтобы время остановилось, но вдруг я вспомнила, что меня вызывали в медкабинет.
— Мне нужно в медпункт, — прошептала я, уже более адекватно.
— У тебя что‑то болит? — я почувствовала как он улыбнулся.
— Нет, просто меня вызвали с урока, — попыталась объясниться я, хотя сосредоточиться было очень сложно.
— Тебя не вызвали, — сказал он и снова коснулся губами моей шеи. Всё, что он говорил дальше, улавливалось мною, скорее всего, неточно — от переизбытка чувств. — Это я подстроил, чтобы тебя вызывали. У нас есть печать медкабинета и свой человек среди смотрящих.
— То есть мне не нужны прививки? — прошептала я немного удивлённо.
— Неа, тебе нужны мои поцелуи, — заманчиво предложил он мне более приятную альтернативу.
— Какой ты самонадеянный, — попыталась запротестовать я.
— Да, — ответил он и поцеловал меня в губы — одновременно нежно и требовательно.
Мы так долго целовались, что я потеряла счёт времени, а мои губы пылали от его настойчивости. Он всё так же обнимал меня за талию и прижимал к себе, но руки не распускал, хотя мне очень хотелось. С ним я настолько забылась, что все проблемы напрочь вылетели у меня из головы.
— Пойдём, — вдруг сказал мне Максим и потянул меня за руку в другую сторону от двери, внутрь кладовки.
Мы прошли внутрь небольшого углубления и оказались уже в другом помещении.
— Этой Академии уже много лет, и здесь есть секретные ходы, — пояснил мне Максим, когда мы двигались вперёд, к двери, сквозь которую сочился солнечный свет.
— Ух ты! — вскрикнула я, когда мы вышли в дикий сад.
— Мало кто знает об этом месте, — мы оказались в небольшом внутреннем дворике, и, судя по заброшенности, об этом месте и правда мало кто знает.
— Но как это возможно? — не переставала удивляться я.
— Здесь нас точно никто не потревожит, — улыбнулся он мне своей необыкновенной улыбкой и пригласил присесть на небольшую скамейку в тени большого разросшегося розового куста.
— А если нас будут искать? — вдруг забеспокоилась я.
— Не будут. Ты после прививки у себя в комнате, я — на дополнительных занятиях по волейболу. Это официальная версия, — обнимая меня, сказал он.
— А неофициальная? — прошептала я, теряясь в его объятиях.
— А неофициальная… — он не договорил, а только пристально посмотрел, а потом вдруг сказал: — Ты такая красивая, откуда ты?
— Макс, ты забыл главное правило, — прошептала я ему почти в губы.
— Это правила Академии, — ответил он мне.
— Это правила нашего романа, — возразила я и сама потянулась к его губам.
— Чья ты невеста? — спросил он вдруг, касаясь цепочки с кольцом на моей груди. От его вопроса и прикосновений я мгновенно залилась краской: я целовалась с почти незнакомым парнем, будучи помолвленной. Пусть этот парень был сногсшибательным, но всё же меня это не оправдывает.
— Я не хочу об этом говорить, — взволнованно сказала я.
— Понял, давай не будем, — он погладил меня по волосам, и от этого движения моя кожа покрылась мурашками. — Сколько у нас времени?
— У нас два месяца, — ответила я, вспоминая, что отец очень скоро меня отсюда заберёт.
— Немного, — с тоской сказал Максим.
— Достаточно, — ответила я и солгала. Мне было с ним так хорошо сейчас, что я боялась, что этого времени мне не хватит.
Мы просидели так до самого ужина: обнимались, целовались и разговаривали обо всём на свете. Я узнала, что он мечтал стать детским тренером, но, как и в моём случае, его семья за него всё решила. Он, как и все здесь, в Академии — наследник большого состояния и продолжатель дела семьи. Максим учился здесь уже два с половиной года, поэтому ему были знакомы всевозможные способы обходить правила и распорядок Академии. У ребят была своя компания, и они неплохо проводили здесь время. Он сказал, что уже давно свыкся с пребыванием здесь, и тут появилась я, которая запала ему в душу. Возможно, я даже не верила во всё то, что он говорил, но в нашем случае это было и не важно. К концу нашего свидания я поняла, что безнадёжно влюбилась в него.
Пройдя тот же путь в обратном порядке, мы вышли из кладовки и тут же смешались с толпой. Мы шли рядом, едва касаясь друг друга пальцами, и это движение так много значило сейчас для меня: он словно удерживал меня в потоке чужих лиц, давал мне понять, что всё это было по‑настоящему.
Ближе к столовой мы всё‑таки немного отдалились друг от друга, ведь там концентрация смотрящих на один квадратный метр резко увеличивалась. Мы разошлись по своим компаниям, ещё долго смотря друг другу в глаза.
— Ух, как романтично! — сказала вдруг Катя, когда я присаживалась за наш столик.
— Очень, — вторила ей Лиза.
— Вы о чём, девочки? — спросила я как ни в чём не бывало.
— О твоих распухших от поцелуев губах, — уже шёпотом ответила мне Катя.
— Подробности! — почти пропела Лиза.
— Вы, наверное, уже поняли, что никакие прививки мне делать не надо было, — доверилась я им.
— Мы это поняли, когда об этом сказал тебе Сергей Владимирович, — тихо захихикав, сказала мне Лиза.
— Кстати, о Сергее Владимировиче, Анна, тебе не кажется, что он на тебя запал? — ошарашила меня Катя.
— С чего ты это взяла? — насторожилась я. Похоже, его излишнее внимание не осталось незамеченным для всего класса.— А с того, что он слишком много с тобой взаимодействовал сегодня на уроке, — приводила она свои доводы, — да ещё и кровь у тебя взял — и так ваткой, и этак.— Может, просто потому, что я новенькая? — предположила Лиза.— Да, — согласилась я с ней.
— Девочки, ну до чего вы наивные! Сначала неприступный Максим уволок нашу красавицу, потом Сергей Владимирович со своими ватками… Вообще, Анна, я констатирую, что ты самая крутая новенькая из всех, кого я тут видела, — в шутливой форме заявила мне Катя.— Спасибо, — ответила я и заулыбалась в ответ. Наши разговоры за столом были одним из лучших времяпрепровождений за день, даже несмотря на те усилия, которые нам нужно было прилагать, чтобы смотрящие нас не услышали.