Страница 64 из 111
Вечером в четверг, вернувшись в дом на Большой Немецкой, они застали там Филиппа, приехавшего их проведать. Узнав о готовящемся деле, тот немедленно вызвался соучаствовать в нём. Алексей был бы рад, если бы Филипп не имел никакого касательства к опасным затеям, но о том, чтобы вернуться в имение, князь и слушать не пожелал.
По плану Елизавета Петровна должна была, облачась в мужское платье, сесть вместе с Маврой Шепелевой в карету и отправиться вечером на прогулку. Не доезжая до дома Ладыженского, карета должна была остановиться, Елизавета выйти, а её место занять Пётр Шувалов, после чего они с Маврой отправятся кататься дальше. Алексей же с друзьями встретят Елизавету и доставят в дом на Большой Луговой. Там, дождавшись окончания рандеву, они обратным порядком пересадят цесаревну в её экипаж, который всё это время будет ездить кругами вокруг квартала, и отправят во дворец.
Первая часть плана прошла без сучка, без задоринки. Елизавета, облачённая в камзол, кюлоты с шелковыми чулками, треуголку и плащ, ловко выпрыгнула из кареты в условленном месте и тут же была увлечена Алексеем в проходной двор, где дожидались Филипп и Владимир. А в экипаж запрыгнул Пётр Шувалов, одетый, словно брат-близнец, в точно такой же костюм. Всё действо заняло не более двадцати секунд, и карета понеслась по мостовой.
Елизавета, против обыкновения, была молчалива и напряжена. Перед тем как свернуть в узкий проход между домами, чуть замедлила шаг, словно сомневалась, не повернуть ли обратно и даже нерешительно обернулась. Взгляд её упал на узкую полоску неба в прогале домов, подсвеченную багровыми отсветами, и Елизавета передёрнулась.
— Какой страшный нынче закат.. Небеса будто кровью залиты.. — пробормотала она дрогнувшим голосом, но в следующий миг тряхнула головой и, не глядя по сторонам, устремилась в сумрачный грязный лабиринт.
Тёмными проулками и проходными дворами — в одном месте пришлось протискиваться буквально в щель — молодые люди вывели свою спутницу к заднему крыльцу дома на Большой Луговой.
Здесь они разделились. Владимир остался на улице у чёрного хода, Филипп в передней возле парадной двери, а Алексей поднялся вместе с цесаревной во второе жильё. Там, в бывшем отцовском кабинете, их уже ждали маркиз де ла Шетарди и шведский посланник Эрик фон Нолькен. Алексей собирался выйти, оставив Елизавету наедине с послами, но та неожиданно окликнула:
— Останьтесь, Алексей Фёдорович.
Он послушно замер у двери.
При появлении Елизаветы оба дипломата, сидевшие голова к голове, поспешно поднялись и поклонились с галантным придворным изяществом. Алексей невольно усмехнулся — чтобы так кланяться, нужно, верно, родиться французом и полжизни провести в Версале. Сам он на фоне маркиза выглядел учёным медведем, каких цыгане водят на ярмарке.
Пользуясь тем, что на него внимания обращают не больше, чем на любимый батюшкин кабинетец[1], Алексей с интересом рассматривал Шетарди.
Маркиз был хорош собой, чуть полноват, но это, пожалуй, его не портило. Одет изысканно, даже щегольски; на голове тщательно завитый, уложенный и припудренный парик. Миловидное, круглое лицо с нежной, как у девицы, кожей, которой, казалось, не касалась рука цирюльника, породистый нос — прямой, тонкий, с небольшой горбинкой. Весь облик маркиза, словно, лучился приятностью, и только глаза, тёмно-серые, властные, жёсткие и очень холодные, точно прихваченный изморозью клинок, отливали дамасской сталью.
— Ваше Высочество, — начал Шетарди, вновь склоняясь перед Елизаветой, — благодарю за честь, что вы оказали, согласившись встретиться с нами. Мы понимаем, как сильно вы рискуете, и преклоняемся перед вашими мужеством и отвагой.
Елизавета кивнула, принимая благодарность, и опустилась в кресло, стоявшее возле стола. Жестом предложила садиться собеседникам.
— Я слушаю вас, господа.
Алексей видел её такой впервые. Ни кокетливых улыбок, ни весёлого взгляда, ни грациозных ужимок.. Перед ним была совершенно незнакомая женщина. Даже то, как небрежно и холодно она кивнула в ответ на цветистое приветствие маркиза, говорило о многом. Не легкомысленная недалёкая хохотушка была здесь сейчас, а дочь великого императора, достойная своего отца.
Кажется, послы тоже почувствовали это. Они быстро переглянулись, и вновь заговорил Шетарди.
— Ваше Высочество, наконец-то я имею возможность лично засвидетельствовать вам..
Елизавета жестом прервала его излияния:
— Маркиз, в излишних словесах нужды нет, мы с вами не на куртаге. Давайте перейдём к делу. Вы желали видеть меня? Я перед вами. Не стоит затягивать нашу встречу. И вы, и я многим рискуем.
На несколько секунд Шетарди смешался, он явно не ожидал такого поворота.
— Ну что ж, — пробормотал он немного растерянно, — извольте, Ваше Высочество. Через месье Лестока вы знаете, что французский двор и Его Величество король Людовик заинтересованы в том, чтобы на российский престол взошли вы.
— Почему? — спокойно спросила Елизавета.
Шетарди на секунду замялся, но тотчас продолжил:
— Правительство герцогини Анны тяготеет к союзу с Австрией, что невыгодно для моей страны. Вы же, взойдя на престол..
— Взойдя на престол, я стану поступать так, как будет полезно для моей державы, а не для Франции, — перебила цесаревна спокойно. — Вы слишком опытный дипломат, маркиз, чтобы не разуметь этого.
Она смолкла, в её взгляде на Шетарди Алексею почудилась усмешка. Выдержав паузу, довольную для того, чтобы смутить собеседников, но недостаточную, чтобы дать им собраться с мыслями, она продолжила:
— Что именно вы хотите обрести взамен на вашу помощь мне?
— Карелию, Лифляндию, Эстляндию, Ингерманландию, земли между Ладогой и Белым морем[2], — вступил в разговор Нолькен.
— Стало быть, для того чтобы занять престол моего отца, я должна отдать земли, им завоёванные? — спросила Елизавета прямо.
Швед почтительно поклонился:
— Разве это непомерная цена за российский престол?
— Сие зависит, с какой стороны смотреть на этот вопрос, — невозмутимо проговорила цесаревна. — И какую же помощь смогут предоставить мне Франция и Швеция, если я приму их предложение?
— В первую очередь, деньги, — вновь вступил Шетарди. Они пели по очереди, как в опере. — Вы популярны лишь в среде гвардейских солдат, Ваше Высочество. У вас нет ни влиятельных сторонников, ни своей партии. Чтобы их заиметь, вам потребуются деньги.
— И в какую сумму вы оцениваете ваши притязания?