Виват Елисавет.

Глава 11. Думы о троне

И снова Алексей писал жене длинные письма, мечтая о встрече, и грезил о ней, стоя в ночных караулах. Снова Данила каждую неделю привозил послания от Лизы и Филиппа. Июнь в Санкт-Петербурге выдался дождливый и пасмурный. И Алексей, несмотря на терзавшую его тоску, даже радовался, что Лиза с сыном уехали в имение.

От скуки Алексей стал чаще появляться в Смольном. Они с Владимиром давно уже сделались там своими. Правда, если Владимир сошёлся со всеми приближёнными цесаревны, даже с заносчивыми братьями Шуваловыми, Алексей общался в основном с Разумовским и, как ни странно, Маврой Шепелевой.

В канун Петра и Павла к Алексею, только что освободившемуся из караула, подошёл Грюнштейн.

— Приезжай нынче вечером в Смольный, — бросил он, не глядя, — и графа обязательно прихвати.

И прежде чем Алексей успел задать хоть один вопрос, ушёл.

Когда на Петербург опустились мутные сумерки, именуемые «белой ночью», Алексей с Владимиром облачились в неприметные тёмные плащи и отправились во дворец Елизаветы Петровны.

Их встретил хмурый Розум, поздоровался, провёл в малую гостиную. Сегодня, вопреки обыкновению, гвардейцы не толпились во дворце, а в гостиной были лишь самые близкие Елизавете люди: Розум, Лесток, музыкант Шварц, Грюнштейн, неизменная Мавра Шепелева, Михаил Воронцов и братья Александр и Пётр Шуваловы. Ну и сама Елизавета, разумеется.

Присутствующие сидели за большим овальным столом, в руках держали карты, однако не играли, а просто негромко переговаривались.

Алексей и Владимир присели с краю, возле Разумовского, и Лесток, быстро оглядев собрание, проговорил:

— Что ж, господа, все в сборе. Полагаю, можно начать.. Для тех, кто не слыхал, повторюсь. Нынче утром я получил послание от Шетарди. Маркиз и шведский посланник фон Нолькен настаивают на спешной встрече с Вашим Высочеством. — Лесток чуть поклонился в сторону цесаревны. — Я думаю, ежели мы собираемся пользоваться в нашем деле поддержкой сочувствующих нам иностранных дворов, откладывать встречу боле невозможно. Вы согласились приватно встретиться с маркизом несколько месяцев назад, Ваше Высочество, но до сих пор так с ним и не свиделись.

— Для чего? — хмуро заговорил Розум. — В те поры на престоле была императрица Анна, мечтавшая постричь Лизу в монастырь. Нынче же Её Высочеству ничто не угрожает. Великая Княгиня к ней благожелательна, так к чему сызнова начинать эти разговоры?

— Вы неправы, Алексей Григорьевич, — вступил Шварц. — С одной стороны, встретиться с послами и выслушать их предложения недурно при любом раскладе. А с другой.. вы же помните, что сказывал давеча господин Ладыженский: правительнице постоянно поминают Елизавету Петровну. Так что нынешнее положение нельзя считать прочным. Сей день Анна снисходительна к Её Высочеству, но завтра всё может перемениться, особливо учитывая, что Великой Княгине дует в уши этот её «бог Аполлон», в которого она влюблена, аки кошка.

— Линар, несомненно, имеет все задатки, чтобы стать новым Бироном, — вставил Грюнштейн. — Придворные уже вовсю шлют ему подношения. Он нынче гораздо популярнее, нежели герцог Брауншвейгский.

— Эка вы, сударь мой, сравнили! — усмехнулся Шварц. — Любимая моська баронессы фон Менгден, и та популярнее герцога. Более жалкой фигуры при дворе, нежели генералиссимус, не сыскать.

— Ну Остерман его всё же поддерживает, — пожал плечами Грюнштейн.

— Вестимо, поддерживает. — Шварц презрительно покривил полные губы. — Его Высочество графу не конкурент в отличие от саксонца, да только и помощи от него ждать не приходится. Линар же растёт, как поганый гриб на навозной куче, и вице-канцлеру он спуску не даст. А уж как Анна Линару обер-камергерский чин и ордена пожаловала, те из иноземных дипломатов, что нос по ветру держат, теперь сперва к саксонцу с визитом ездят, а уж потом к Остерману. А когда Линар возьмёт полную силу, он рано или поздно убедит Анну избавиться от неудобной родственницы, так что опала Елизаветы Петровны — дело времени.

— Ну коли вы так разумеете, стало быть, надобно встретиться с послами, — подала голос Елизавета, до сих пор молчавшая.

— Тогда вопрос первый: где? Ваше Высочество готовы принять послов у себя?

Елизавета нахмурилась.

— Ты же знаешь, Арман, что за моим домом наверняка доглядывают Ушаковы фискалы. Через час после встречи он будет знать, что ко мне послы пожаловали.

— Значит, вы должны будете ехать в резиденцию Шетарди сами.

— Сие тоже небезопасно, — вмешался Грюнштейн. — Ежели Финч поделился своими подозрениями не только с Линаром, но и с принцем, то за домом Шетарди, всего вернее, так же наблюдают, как и за шведским посольством.

— Стало быть, встречу надобно провести в месте, не связанном ни с послами, ни с цесаревной. Предлагайте, господа, кто что думает на сей счёт..

— Где-нибудь в лесу или парке, — предложил Михайло Воронцов.

— Ты ещё кладбище присоветуй, — фыркнул Пётр Шувалов, бросив на соперника ревнивый взгляд.

— Чтобы быть уверенными, что нас не подслушают вне стен дома, потребно окружить место встречи большим числом людей, — заметил Шварц, не обратив внимания на привычную всем пикировку. — К тому ж людей надёжных, на коих можно всецело положиться и коим не возбранительно услыхать содержание беседы. — Он обернулся к Грюнштейну. — Господин сержант, сколько у вас людей, каковых возможно употребить в этаком качестве?

— Совершенно преданных телом и духом Её Высочеству, коим можно довериться без оговорок, не больше полутора десятков, — ответил Грюнштейн. — Ещё с полсотни наберётся тех, что готовы примкнуть к нам за малую мзду, но этих в таковом деле использовать опасно.

— Значит, улица отпадает, — подытожил Шварц. — Где ещё? Чей-то дом?

— Все мы так или иначе связаны с Елизаветой Петровной, стало быть, тоже в какой-то степени под подозрением, — вздохнул Шувалов-старший.

— Дом князя Порецкого стоит теперь пустой, — подал голос Владимир. — Можно организовать встречу там.

— Недурно бы спросить на сей счёт дозволение самого князя, — возразил Алексей досадливо — ужасно не хотелось впутывать в опасные дела ещё и Филиппа.

— Не думаю, что он будет против, но спросить, конечно, не мешает, — отозвался Владимир.

— Мой дом тоже нынче пуст, — проговорил Алексей задумчиво. — Я был у своего старого слуги на прошлой неделе. После ареста отца дом отписан в казну, но покуда никому не передан и стоит пустой. К тому же я знаю окрест все входы и выходы. Можно устроить встречу там.