Страница 58 из 111
— Сейчас увидишь, — загадочно проговорил спутник и замолчал.
Они вышли к дальней стене, заросшей диким виноградом. Тут Пётр вдруг сжал ему локоть и шепнул в самое ухо:
— Взгляни-ка.. — глазами он указал на небольшую калитку в стене, мимо которой они шли.
Возле прохода с фузеей[1] в руках стоял на часах солдат. Алексей не поверил глазам. Во-первых, караулов в саду никогда не было, только у дворцовой решётки, а во-вторых, солдат оказался одет в незнакомую Алексею форму.
— Что это? — Он удивлённо глянул на спутника, когда они отошли на достаточное расстояние. — Откуда здесь часовой?
— О! — усмехнулся Пётр. — Часовой, это что! Откуда там калитка? Вот что я хотел бы знать..
— Калитка? — не понял Алексей.
— Ну да. Год назад в том месте не было никакой калитки, а была лишь глухая каменная стена.
Алексей взглянул с недоумением.
— А ещё мне ужасно интересно, что скрывается по ту сторону забора, — задумчиво протянул Пётр.
— Откуда ты вообще про всё это узнал?
— Как-то неделю или две назад Елизавета обмолвилась, что гуляла по саду и приметила в дальнем углу часового. Сей охранник не дозволил Её Высочеству пройти через калитку, возле которой стоял. Я весьма заинтересовался, поскольку доподлинно знал, что никаких караулов тут отродясь не бывало. Оказалось, что теперь есть. И подчиняется сей часовой единственно самой Великой Княгине!
Пётр замолчал, выразительно взглянув на Алексея.
— Я стал любопытствовать дале и узнал, что, оказывается, лейб-медик Её Высочества герцогини Анны, радеющий о состоянии её здоровья, прописал Её Высочеству длительный моцион. И теперь Её Высочество по вечерам прогуливаются здесь вместе с любимой фрейлиной, баронессой фон Менгден. Порой по нескольку часов прогуливаются.. Когда о том прознал начальник дворцовой охраны и хотел выставить здесь караулы, Анна Леопольдовна воспретила это делать, объяснив, что не желает, чтобы её покой нарушали сторонние люди. Больше того, — Пётр понизил голос, — прежде сад по ночам стерегли сторожевые собаки, так Её Высочество велела не спускать их, а держать на привязи возле входа.
Алексей молчал, не понимая, куда клонит сержант.
— Я проявил ещё большую пытливость, долго выяснял и с превеликим трудом узнал, что за стеной, мимо коей мы теперь прошли, запущенный сад и дом, где много лет никто не живал. А буквально месяц тому назад в доме сём завёлся жилец, который, похоже, не обитает там постоянно, а лишь появляется время от времени.
— Ну, и что всё это значит? — Алексей тоже невольно понизил голос.
— Это значит, что в России уже воцарился новый Бирон. И имя ему — граф Карл Мориц Линар.
* * *
[1] Фузея — дульнозарядное гладкоствольное ружьё с кремниевым замком, стоявшее на вооружении Российской армии в XVIII веке.
* * *
— Господин Егупов! Вы не к нам ли? — Карета, поравнявшись с Алексеем, остановилась, из окна выглянуло улыбающееся круглое лицо Мавры Шепелевой.
— Добрый день, Мавра Егоровна. — Он снял шляпу. — Алексей Григорьевич приглашал на ломбер.
— Так садитесь скорее! — Дверца распахнулась навстречу. — Чего зря подмётки дырявить?
Алексей запрыгнул в экипаж, кучер щёлкнул кнутом.
— Гляжу, приохотились вы к картам? — проговорила Мавра, когда Алексей уселся напротив.
— Немного.
— Отчего же только немного? Неужто кровь не будоражит? — Она взглянула лукаво.
— Нет.
— А я азартна до безумия, каюсь. Пуще карт меня только риск и любовь пьянят. Особливо ежели то и другое вместе. А вы как, рисковый человек?
— Вы даже не представляете насколько, — усмехнулся Алексей.
— Расскажите! — Глаза её заблестели.
Но ответить Алексею не пришлось, карету сильно тряхнуло, должно быть, колесо попало в глубокую выбоину, и, слетев со своей скамьи, он упал прямо на собеседницу, ткнувшись лицом в мягкий пышный бюст.
— Простите, сударыня.. — Он ужасно смутился.
— За что же? — Мавра рассмеялась. — Вы доставили мне удовольствие! Люблю резвых. Ещё несколько колдобин, и я буду покорена. Ах нет! Какая жалость — мы уже приехали..
Карета и впрямь остановилась. Из раскрытых по-летнему окон дворца доносилась музыка. С невольным облегчением Алексей спрыгнул на землю и помог спуститься спутнице.
В резиденции цесаревны жизнь нынче била петергофским фонтаном. Едва не всякий день у неё был то бал, то куртаг, то играли в карты. Дворец напоминал Вавилон в дни строительства легендарной башни. После нескольких лет затвора, когда, как под домашним арестом, она жила под бдительным приглядом Остермана и Ушакова, редко выезжая и мало кого принимая, Елизавета вновь распахнула двери своего дома для всех желающих, и к ней мигом потянулись гвардейцы.
Вот и нынче из гостиной слышался задорный смех. Алексей не переставал изумляться, насколько просто и раскованно дочь царя Петра держалась с солдатами и младшими офицерами, многие из которых были даже недворянского звания.
Она была смешлива, кокетлива и со стороны казалась легкомысленной и глуповатой, и нескоро Алексей понял, что этот образ лишь маска, роль, сродни той, какую играют на театре. То вдруг она делала замечание, совершенно не вязавшееся с амплуа недалёкой простушки, то неуловимый взгляд или выражение лица выдавали совершенно не ту, каковой она представлялась большинству знавших её.
Едва войдя в комнату, Алексей тут же увидел Грюнштейна.
— Ну и чего же ты хочешь, Петруша? — Голос Елизаветы звенел от сдерживаемого смеха. — Приказывай! Ты у нас нынче король, а я у тебя в услужении.
— Ну коли я король, то ты, матушка, моя королева! Вели к ручке приложиться! — И Пётр картинно пал на колени у ног цесаревны.
Все засмеялись.
— Ну приложись! — Елизавета, блестя глазами, протянула ему руку.
Пётр захватил её в обе ладони и благоговейно приник губами.
Алексей понял — играли в «Руа», весёлую карточную игру, где проигравший выполнял пожелания того, кто выигрывал. Однако быстро же выкрест стал своим человеком в этом доме.
Увидев вошедших, Елизавета помахала им.
— Весьма кстати! Мавруша, господин Егупов, садитесь за стол. Играем следующий кон. А вы, господа, кто не играет, следите за порядком, чтобы не жулил никто, а то я Мавру знаю!
Снова раздался хохот. Очевидно, все вспомнили какую-то забавную историю, которую Алексей не знал.
Его усадили на место Грюнштейна, Пётр, как уже побывавший «королём» по правилам салона на этот вечер из игры выбывал.
В этом кону «королевой» стала сама Елизавета, а служанкой Мавра.