Страница 37 из 111
Неожиданно звуки смолкли, пару минут стояла пронзительная звенящая тишина — кажется, они с Никитой даже не дышали, а затем шаги зазвучали вновь — теперь они удалялись.
Только сейчас Алексей понял: кто-то ходил за дверями тронного зала. Но там никого не было! Просто не могло быть. Сон слетел окончательно, и Алексей почувствовал, как по спине прополз холодок.
Даже в полумраке коридора, тускло освещённого жидким светом висевшего у входа в зал канделябра, было заметно, как побледнел Зубов.
Шаги вновь приблизились, кто-то постоял у дверей по ту сторону и пошёл прочь. Слышно было, как скрипел под чьей-то тяжестью паркет. По пустому залу поступь отдавалась гулко, точно ходивший был в рыцарских доспехах. Или на самом деле был?
Вдалеке пробило час ночи. Алексей и не заметил, как пролетело время, хотя обычно оно тянулось бесконечно. Шаги не прекращались.
Когда в коридоре появился разводящий офицер, Алексей и Зубов заметили его не сразу.
— Как проходит дежурство? Всё ли спокойно? — спросил офицер привычно.
— Никак нет, господин лейтенант[2], — отрапортовал Зубов хрипло. — Разрешите доложить: в тронном зале кто-то ходит.
Тот вытаращил глаза.
— Ты пьян?
— Никак нет, ваше благородие! Да вы сами послушать извольте. — И Зубов, вытянувшись, замер.
Офицер тоже замолчал, вслушиваясь. Несколько секунд было тихо, а потом раздалась отчётливая тяжёлая поступь, и лейтенант растерянно оглядел подчинённых.
— Ну и дела.. — пробормотал он чуть слышно.
Некоторое время они слушали доносившиеся из тронного зала звуки, а потом лейтенант осторожно потянул массивную, тяжеловесную створку и заглянул в образовавшуюся щель.
— Государыня! — прошептал он и поспешно отступил. — Господи, помилуй!
Офицер сделался бледен, на висках заблестели капельки пота. Развернувшись, он бегом бросился по коридору и скрылся во мраке. Спустя минут десять лейтенант появился уже вместе с капитаном Михайловым и начальником караула.
Дверь вновь приоткрыли, убедились, что тучная фигура в белых одеждах никуда не делась, и Михайлов спешно отправил вестового будить герцога Курляндского.
Минут через двадцать появился Бирон. Кроме Михайлова, его сопровождало человек пять гвардейцев. Без всегдашнего длинного парика, одетый лишь в панталоны и рубаху, герцог утратил свою обычную величавость и походил на простого лавочника. Его Высочество с задором пьяного извозчика громко ругался по-немецки.
У дверей тронного зала он выхватил у одного из офицеров подсвечник и широко распахнул обе створки. Рискуя угодить на гауптвахту, Алексей повернулся, сдвинулся на полшага вперёд и вытянул шею. Впрочем, на него никто не обратил внимания — взгляды присутствующих были устремлены внутрь. Из-за спин сгрудившихся в дверях людей, Алексей увидел залитый жидким и белёсым, как овсяный кисель, светом зал. При луне он казался огромным, как дворцовая площадь. В центре возвышалась фигура высокой полной женщины в длинных белых одеждах, похожих на саван.
— Матушка! — Бирон поперхнулся, проглотив конец очередной матерной тирады, и шагнул внутрь. — Ты зачем здесь?
Женщина медленно поворотилась к нему, безмолвно взглянула, а затем так же молча отвернулась и пошла в сторону трона.
— Что с тобой, Ваше Величество? — испуганно заговорил герцог и двинулся следом.
Фигура в белом поднялась на возвышение и опустилась на трон. Бирон, шедший к ней, внезапно остановился и попятился.
— Это самозванка! — закричал он. — Стража! Не выпускать её!
Резко развернувшись, он проворно, несмотря на грузность, побежал к выходу.
Гвардейцы сгрудились у дверей, в волнении вытягивая шеи, точно гуси. Фигура недвижно сидела на троне, склонив голову.
Минуло ещё около получаса, фигура за это время даже не пошевелилась, и в коридоре появился герцог в сопровождении императрицы. Он что-то негромко говорил ей, показывая в сторону тронного зала.
— ..разоблачить самозванку, которая, пользуясь сходством с Вашим Величеством, морочит ваших людей.. — расслышал Алексей.
Гвардейцы, толпившиеся у дверей, расступились, давая дорогу царице, и Анна Иоанновна вошла в зал.
Алексей видел, как государыня медленно пошла в сторону трона. Бирон поотстал. Дама в белом поднялась и двинулась навстречу царице.
По залу пронёсся судорожный вздох, в свете луны и свечей было видно, что две женщины, стоявшие друг напротив друга, похожи, как близнецы.
— Ты кто? — проговорила императрица, надвигаясь на незнакомку. — Зачем пришла?
Та, не отвечая, попятилась.
— Это обманщица! — заорал вдруг Бирон. — Вот государыня! Она приказывает вам стрелять в эту женщину!
Гвардейцы вбежали в зал, и Алексей увидел, как несколько человек, поколебавшись, неуверенно вскинули ружья. Однако выстрелов не последовало — белая фигура вдруг заколебалась, задрожала, как отражение в воде, и растаяла, точно сгусток дыма. По тронному залу прокатился вопль ужаса, императрица схватилась за грудь и пошатнулась. Подоспевший Бирон поддержал её под руку.
— Что ж это такое, матушка? — жалобно пробормотал он.
У фаворита был непривычно растерянный вид, делавший его похожим на обычного человека. Тяжело ступая, царица двинулась к выходу, в дверях остановилась и ровным будничным голосом сказала:
— Это смерть моя была, Эрнестушка..
Медленно оглядев притихших солдат, она вдруг поклонилась им в пояс и вышла, более ни слова не сказав.
Наутро весь полк гудел о ночном происшествии. Алексей, мечтавший после дежурства только о том, чтобы упасть в койку и закрыть глаза, замучился отвечать на вопросы. Солдаты крестились и шушукались. Наконец, поняв, что в покое его не оставят, Алексей накрылся с головой одеялом и через несколько секунд уже крепко спал.
Проснулся он под вечер: кто-то осторожно, но настойчиво трогал за плечо.
— Паша! — Голос Грюнштейна был тихим, но в нём прозвучало нечто такое, что Алексей вмиг проснулся.
Он сел, открыв глаза.
— Хочешь новость? — негромко произнёс Пётр, пристально на него глядя.
— Что стряслось?
— Нынче за обедом государыне вдруг дурно сделалось. Так дурно, что её унесли на руках в покои. Говорят, у ней рвота кровавая и сильные боли.
— Отравление? — чуть слышно спросил Алексей.
Пётр пожал плечами, в тёмных глазах застыло непроницаемое выражение. Алексею вдруг сделалось жутко.
* * *
[1] Гипнос — бог сна в греческой мифологии.
[2] В гвардейских полках поручики именовались лейтенантами.
* * *
Матвей закрыл папку с материалами дела. Подумать было о чём.