Страница 28 из 111
Как-то раз, когда он в компании сослуживцев возвращался с экзерциций в казармы, его окликнул знакомый голос:
— Здоро́во, крестник!
Алексей оглянулся и тут же очутился в объятиях Розума.
— Здравствуй, Алексей Григорьевич! — улыбнулся он казаку.
— Как жив? Пойдём, выпьем чего-нибудь да погуторим. — И Розум увлёк его за собой.
На ходу Алексей наткнулся на задумчивый взгляд Грюнштейна.
— Ну, как тебе служится? — спрашивал казак, когда они сидели в кабаке. — Всё покойно?
Алексей понял вопрос.
— Спокойно, — кивнул он.
— Ну и слава богу.. упокой, Господи, душу раба его Павла. — Он перекрестился. — А невеста как?
— Жена. — Алексей улыбнулся. — Ребёнка ждёт. Уж скоро совсем.
— Да ты что?! — Розум радостно хлопнул его по плечу. — Вот это новость! Ну поздравляю, крестник!
— Не надо. Не поздравляй.. — Алексей поёжился. — Потом поздравишь. Что-то суеверен я стал..
— А это зря. — Казак покачал головой. — Лучше в церкву сходи, помолись, коли душа мятётся..
— А у вас как? — переменил тему Алексей.
— А у нас всё по-старому. — Розум тяжко вздохнул. — Любушка моя из дворца почти не выезжает. Ко двору не зовут, государыня про неё будто вовсе забыла. Аудиенции, дабы принести поздравления по случаю рождения наследника, больше недели нижайше испрашивала..
Алексей пересказал Розуму обрывок разговора, что слышал во время дежурства, и тот помрачнел ещё больше.
— Ну что ж они её в покое-то никак не оставят?! Вот уж у них и наследник теперь есть. Чего боятся? Не надобно ей короны! Всё послы эти воду мутят.. Ох, горюшко.. А ты заходи к нам, как время свободное станется, рад буду.
Вечером в трапезной Грюнштейн подсел к Алексею.
— Ты дружен с Разумовским? — спросил он тихо.
— С Алексеем Григорьевичем? — Алексей даже не сразу понял, про кого спрашивает Пётр. — Думается, дружен — слишком сильно сказано. Обязан я ему очень.
— И в Смольном дворце бываешь?
— Ни разу не был. Говорю ж, мы не столь коротки, чтоб друг к другу в гости ходить.
— Слушай, познакомь меня с ним!
— Вряд ли это будет удобно, к тому же за три месяца, что я в полку, мы встретились в первый раз.
— Жаль. — Грюнштейн вздохнул. — Давно хочу с ним знакомство свести.
— Зачем? — удивился Алексей.
— Жажду быть представленным цесаревне. Сказывают, она гвардейцев любит.
Алексей пожал плечами и взялся за ложку. Фраза сержанта прозвучала как-то двусмысленно, он не любил подобных разговоров.
* * *
[3] Выкрест — крещеный еврей.
* * *
Владимир сидел, прислонившись виском к гладко оструганному брусу, вдыхал острый смолистый дух свежей древесины. Неяркие осенние лучи, стекавшие с верхушки креста по его стволу, нагревали дерево, делая тёплым, словно бы живым.
Над самой головой тревожно шелестела чуть привядшими листьями молодая берёзка. Порывы ветра, изредка проносившиеся между деревьев и крестов, гнули ветви к земле, и она невесомо касалась головы. Точно по волосам гладила. Когда копали могилу, часть корней была повреждена, и теперь берёзка грустно роняла едва начавшие желтеть листья. Один, уже совсем жёлтый, но с зелёными прожилками спланировал на безвольно лежавшую на колене руку, и Владимир зажал его в ладони.
Прошло почти три недели. Чёрный холмик свежей земли покрылся редкой зелёной шерстью травинок, подножие креста обвивал тонкий стебель вьюнка-повилики. По вертикальному брусу ползла божья коровка — проползёт немного, остановится, выпустит слюдяные крылышки, разведёт в стороны полы красного в чёрный горох кафтана, но отчего-то не улетает, помедлит чуть, уберёт прозрачный шлейф и дальше ползёт. Он следил за ней взглядом.
Мысли были рваные, короткие, да и не мысли вовсе, а словно проговаривал кто в голове, всё, что попадалось глазу.
Чуть в стороне лежали кованые чугунные вензеля из переплетённых причудливо прутьев — кузнец Лука выковал ажурную ограду. Завтра установят её вкруг могилы, и он уж не сможет больше сидеть вот так, обняв тёплый ствол надгробного креста.
Сзади послышался шорох приближающихся шагов. Снова Филипп пришёл утешать. Ну что за глупость, отчего бы им всем не оставить его в покое. Владимир закрыл глаза, чувствуя на щеке тепло солнечного луча, пробившегося сквозь густую листву стоявших вокруг усыпальницы дубов.
Шаги остановились совсем рядом. Сейчас опять начнёт говорить про время, которое лечит.. Что за глупость.. Лечить можно того, кто болен, того, кто мёртв, вылечить нельзя..
— Что, сиятельство, доволен, чай? — раздался над головой хриплый, смутно знакомый голос. — Ты её убил! Ты и твой ублюдок! Будьте вы оба прокляты!
От изумления на миг даже прояснилось в голове. Владимир открыл глаза и, подняв голову, уставился на рослого плечистого мужика, стоявшего в двух шагах. Он глядел яростным ненавидящим взглядом, не отрываясь, словно то был не взгляд, а пика, которой можно насквозь пронзить.
Парфён.
— Ты, твоё сиятельство, тепереча с оглядкой ходи, не стряслось бы чего..
Владимир молча смотрел на него снизу. Глаза Парфёна сузились, превратившись в два безжалостных дула.
— Хочу, чтобы знал ты, барин: жизнь положу, а тебя со свету сживу! И выблядка твоего тоже. Запомни себе накрепко..
— За чем дело стало? Вон, у тебя нож за голенищем.. — Владимир кивнул на рукоять засапожника. — Можешь свою похвальбу прямо нынче исполнить..
— Э нет! — Мужик ощерился хищно. — Майся теперь! Казнись, разумея, что убил её! Я ворочусь, когда жизнь сызнова тебе в радость станет. До встречи, твоё сиятельство!
И, резко повернувшись, зашагал прочь неровной дёрганой походкой.
* * *
Матвей сидел на берегу рва со стороны недавно достроенных стен Иоанновского равелина и швырял в воду камешки. Они с гулким бульканьем уходили на дно. Низкое солнце золотило скульптуру апостола Петра, венчавшую крепостные ворота, и вокруг головы святого сиял нимб, словно на иконе.
Саженях в десяти, возле мостика двое солдат полоскали исподнее, беззлобно переругиваясь с третьим, что стоял на часах возле Петровских ворот. Вода у ног сонно плескала, навевая дремоту, пахло тиной. Матвей зевнул.
Он ушёл со службы полчаса назад, как только пальнула пушка, знаменовавшая конец присутственных часов. Но на квартиру возвращаться не спешил. Век бы не видеть эту квартиру вместе с хозяйкой. Впрочем, нынче не зима и даже ещё не осень, не мороз, не дождь — можно и не торопиться.