Страница 22 из 111
Когда профессор спустился в гостиную, Владимир в первый момент его даже не узнал: человек, стоявший перед ним, был лет на десять старше того профессора, что прошлой весной выхаживал раненого Филиппа.
— Пётр Матвеевич, — Владимир глядел на Либерцева с состраданием и испугом, — Соня передала, что вы желали видеть меня.
Жестом предложив присесть, профессор тяжело опустился рядом. Плечи его поникли, точно на них взвалили груз неподъёмной тяжести.
— Владимир Васильевич, мне надобна ваша помощь, — начал он, и Владимира поразили умоляющие нотки, прозвучавшие в голосе. — Вы, конечно же, знаете, где пребывают князь Порецкий и Елена с Елизаветой.
Либерцев жестом прервал протест, готовый сорваться с губ Владимира, и продолжил:
— Выслушайте меня, пожалуйста. Я убеждён, что вы знаете, где обретаются князь и девочки. Прошу вас, сударь, известить их как можно спешнее, что Евдокия Фёдоровна умирает. Они должны проститься с ней. Она тяжко страдает телесно, болезнь её крайне мучительна, и мои полузнахарские снадобья, каковыми я пытаюсь уменьшить боли, дают весьма недолговременный и слабый эффект. Но ещё больше она терзается душевно, не имея возможности перед смертью увидеть своих детей.
Во имя добротолюбия я заклинаю вас известить дочерей графини или князя Порецкого о том, что она при смерти, и просить их от моего лица приехать сюда без промедления. Скорее всего, жить ей осталось считанные недели, если не дни..
Владимир взволнованно смотрел на профессора:
— Это правда? Её сиятельство так больна? И никакой надежды на исцеление нет?
— Нет. Болезнь сия неизлечима. Ваша тётка действительно умирает..
— Что?! — Владимир в изумлении взглянул на профессора, полагая, что ослышался.
— Вы не знали, что Евдокия Фёдоровна Тормасова, в девичестве носившая фамилию Коковцова — родная сестра вашей матери?
Владимир, побледнев, вскочил на ноги.
— Что вы такое говорите.. — забормотал он потрясённо. — Но почему? Почему она не сообщила мне об этом? Я полагал, что все родственники матушки умерли. Ни сама она, ни отец никогда не говорили мне о них.
— Ваш отец увёз сестру Евдокии Фёдоровны так же, как князь Порецкий Елену, — профессор устало прикрыл глаза, — и их общение с фамилией Марии Фёдоровны прервалось. Евдокия Фёдоровна многие годы ничего о ней не слыхала. Не знаю, отчего она не рассказала вам о том, возможно, попросту не представилось подходящего случая..
— Я могу её видеть?
— Пойдёмте. Только она, скорее всего, вас не признает.
Они поднялись во второе жильё и вошли в одну из комнат. Шторы были спущены, в помещении висел сумрак, и стоял маслянисто-тяжёлый сладковатый запах.
На кровати лежала женщина, настолько непохожая на властную красавицу Евдокию Фёдоровну, что Владимир не узнал бы её, если б не состоявшийся только что разговор. За четыре с лишним месяца, что прошли с их последней встречи, графиня изменилась неузнаваемо. Она была изможденно худой, даже высохшей, кожа напоминала тончайшую китайскую бумагу, глаза ввалились, губы истрескались. Дышала она с видимым усилием, и при дыхании из лёгких вырывалось натужное сипение.
— Евдокия Фёдоровна, — профессор склонился над постелью, — граф Вяземский пришёл проведать вас и пожелать скорейшего выздоровления.
Тёмные от расширенных зрачков, полные боли глаза, казалось, единственное, что было живым на почерневшем лице, медленно обвели комнату и остановились на Владимире.
— Володя.. — Шёпот был так слаб, что ему пришлось наклониться к самой постели. — Здравствуй, мальчик.. Как ты похож на Машу..
Владимир почувствовал, как глаза наполняют слёзы.
— Здравствуйте, тётушка. — Он с трудом сглотнул образовавшийся в горле ком.
— Как хорошо, что ты пришёл.. Я так рада тебя видеть.. — Она закрыла глаза, видно, эти две фразы забрали все её силы. — Ты передай моим девочкам, что я любила их и желала добра. — Из-под прикрытых век заблестели слёзы. — Мне уж не увидеть их, а ты передай.. И прости меня.. за Соню.. Тебе я тоже желала добра..
* * *
Алексея Владимир нашёл в казармах Преображенского полка. Он кратко рассказал обо всём, что узнал от профессора и видел сам.
— Я бы съездил к Филиппу и без тебя, — закончил он рассказ, — но, боюсь, стану слишком долго искать поместье, я же там никогда не был, а дорога́ каждая минута.
— Конечно. Я отправлюсь нынче же. Только ротного извещу. Ты едешь со мной?
Владимир кивнул.
Через два часа они покинули Петербург и отправились в Тверскую губернию. Ехали так быстро, как только позволяли дороги. Прерываясь лишь на несколько часов сна, всё оставшееся время проводили в седле.
Через двое суток, вымотанные до предела, они въехали в тверское поместье князя Порецкого. Всю дорогу Алексей терзался вопросом — рассказывать ли Лизе о состоянии графини, но принять решение так и не смог.
К дому князя они подъехали ближе к вечеру, когда светлые летние сумерки ещё только-только засерели между деревьев, расчерчивая поперёк дороги длинные тени и сглаживая контуры предметов.
Лиза и Элен сидели в саду за вышиванием. Заслышав стук копыт, обе тревожно вскинулись. Когда Лиза узнала в одном из серых от усталости и дорожной пыли всадников мужа, лицо её, одутловатое и подурневшее, будто солнцем осветилось. Выглядела она неважно, большие глаза словно спрятались в болезненной припухлости щёк, кожа покрылась тёмными неровными пятнами. Странным образом её дурнота вызвала у Алексея острый, почти болезненный приступ нежности.
Соскочив с коня, он подхватил Лизу на руки, прижимая осторожно, словно фарфоровую статуэтку. Бережно дотрагиваясь до округлившегося под широким деревенским сарафаном живота, он всё терзался своим мучительным вопросом. И, в конце концов, решил поговорить сперва с Элен.
Филиппа дома не оказалось, вместе с управляющим он отправился осматривать лес, который тот предлагал купить, и должен был вернуться лишь на следующий день.
Женщины захлопотали по хозяйству, и Алексей отметил, что Элен старалась по возможности оградить сестру от любых трудов. После скромного ужина с простой крестьянской снедью, улучив минуту, он шепнул свояченице, что хочет поговорить с ней без Лизиного присутствия.
Возможность к тому явилась лишь поздно ночью, когда Лиза, весь вечер не отходившая от мужа, наконец, заснула. Осторожно высвободившись из её сонных объятий, Алексей спустился в гостиную. Элен дожидалась его, сидя возле открытого окна. Лицо её показалось Алексею бледным и напряжённым.