Страница 67 из 86
Когда мы, наконец, вышли к последней дороге, ведущей в стаб, Скат швырнул в сторону голову матерого кусача. Сказал, что скоро протухнет, а в стабе за такую вонючую гадость рядом со стенами могут и вздрючить.
В стаб мы вошли уже под утро — вымотанные до предела, но довольные. Всё-таки добрались живыми. Скат звал меня к себе, но я отказался, сославшись на то, что живу у крестной и она меня ждёт. Напоследок он выщёлкнул из пистолета магазин и протянул мне.
— От споранов ты отказался, так что предлагать не буду. А это — подарок. На память. И не забудь зайти ко мне перед отправлением каравана, письмо для Штриха передам.
Оказалось, я не ошибся: Яра и правда меня ждала.
Подойдя к её двери, я некоторое время мялся, не решаясь постучать. Всё-таки время уже было не просто позднее, а откровенно раннее. Но пока я раздумывал, дверь сама распахнулась, и на пороге появилась Яра — полностью одетая и готовая к бою. Она так обрадовалась, будто я и вправду был ее блудным внуком.
Крестная тут же усадила меня за стол и принялась поить чаем с бутербродами. Рассказала, как я не вернулся вечером, как она всю ночь не спала и извелась. Потом заставила меня пересказывать всё — подробно и по порядку.
Выслушав, она помолчала и сказала:
— Я так и знала, что ты свяжешься с плохой компанией.
От такого у меня глаза чуть не вылезли на лоб. То есть её собственные ребята — те ещё отморозки — это, выходит, хорошая компания, а Скат, который меня ни разу не обманул и даже помогал, — плохая?
— Почему это с плохой? — переспросил я.
— Ну так Скат же главарь банды безбашенных наркоманов. Обдолбаются спеком — и вперёд, на подвиги. Чуть ли не с голыми руками на элиту лезут. Да, прокачиваются они быстро и живут богато, не спорю. Только после каждого рейда кто-нибудь у них на точку возрождения улетает. А то и все разом.
Что сказать… Яра, по-своему, была права. И команда Ската действительно вызывала у меня опаску ровно по тем причинам, о которых она говорила. Я это понимал.
Но при всём этом мысли о Скате не вызывали у меня того же внутреннего отторжения, что разговоры с Резаком и его людьми. Я и сам толком не мог сказать почему. Может, Скат мне просто был симпатичнее. А может, дело в том, что он, при всех своих заскоках, ни разу не пытался тянуть меня за рукав и учить, как мне жить. Во всяком случае, я не припомню, чтобы он бегал за мной со шприцем, уговаривая тоже приобщиться к этой дряни.
Впрочем, пора было спать.
— Яра, караван отправляется послезавтра. Можно я это время у тебя перекантуюсь?
— Да о чём разговор. Конечно, оставайся.
* * *
Как и было оговорено, к месту сбора я пришёл к пяти утра.
И офигел.
Караван был не просто большим — он выглядел как передвижная крепость. Десяток карьерных самосвалов, здоровенных, как дома, стояли в несколько рядов, облепленные самодельной бронёй и обвешанные оружием. Из кустарных башенок торчали стволы самых разных калибров, и некоторые из них выглядели так, будто способны пробить насквозь не только заражённого, но и половину квартала за ним.
Между самосвалами маячили внедорожники с крупнокалиберными пулемётами на крышах — лёгкие, злые и какие-то слишком открытые для такого места. Про такие машины я уже слышал: в них обычно ездят ребята, которым либо уже всё равно, либо просто не знакомо слово «осторожность».
Дальше шли грузовики с дружинниками — борта изрезаны бойницами, из которых торчали стволы, и аж три БТРа. Один стоял во главе колонны, другой — ровно посередине, третий замыкал всё это железное стадо.
Весь транспорт был опутан сетками, колючей проволокой и торчащими металлическими штырями, словно караван готовился не ехать, а продираться сквозь ад.
Мне досталось место в одном из самосвалов. Его кузов был устроен хитро: внизу лежал груз, над ним — ряды сидений для пассажиров, а ещё выше, над нашими головами, размещались стрелки и вся эта чудовищная артиллерия. Рядом с каждым сиденьем — узкая бойница: хочешь, стреляй, если хватит смелости.
Говорили, что расход патронов компенсируют, но я свой автомат аккуратно сложил и убрал в рюкзак. Автоматных патронов у меня оставалось кот наплакал, а вот пистолетных, благодаря Скату, теперь было с избытком.
Я сел и стал ждать.
Снаружи кто-то орал, кто-то матерился, двигатели то заводились, то глохли. Караван вроде бы был готов, но при этом стоял как вкопанный. Время тянулось, и вместе с ним росло странное напряжение — как перед бурей, когда всё вокруг замирает.
В какой-то момент усталость всё же взяла своё, и я, прислонившись к холодной броне, задремал, так и не дождавшись, когда эта железная махина наконец сдвинется с места.
Проснулся от того, что наша машина, наконец, стронулась с места и начала набирать ход. Интересно, который час? Глянул на часы, подобранные на одном из кластеров. Семь утра. Ну и на кой тогда было являться в пять? Караван должен быть в пути двенадцать часов — с учетом остановки на обед. Хотя «обед» тут, скорее, эвфемизм. Просто возможность справить естественные нужды: терпеть двенадцать часов подряд мало кто способен.
Коротко осмотрелся.
Напротив меня сидел мужик какого-то старорежимного вида. Усы, борода, аккуратно расчесанная на две стороны, странная прическа — такому больше подошёл бы сюртук и сапоги, чем камуфляж. В этой амуниции он смотрелся как купец, которого по ошибке затащили на передовую.
Иронично, но система опознала его как Купец, иммунный шестнадцатого уровня.
Чуть в стороне, привалившись к борту самосвала, устроился худой, жилистый тип с нездорово блестящими глазами. Он будто бы дремал, но я кожей чувствовал, что он следит за каждым моим движением. Система выдала: Жмых, иммунный четырнадцатого уровня.
В углу, ближе к бойнице, сидел третий — коренастый мужик лет сорока, в потертом камуфляже. Он молча чистил автомат, делая это с такой спокойной уверенностью, что сразу становилось понятно: этот человек не первый год живёт в улье. Его ник — Тихий, иммунный восемнадцатого уровня.
Компания, мягко говоря, подобралась разношерстная.
Купец первым заметил, что я проснулся, и слегка кивнул, будто мы были знакомы уже не первый день.
— Ну что, молодой человек, — сказал он густым, размеренным голосом, — в путь, стало быть. Дай бог, чтобы без приключений.
Жмых хмыкнул и скосил на него мутный взгляд.
— В караване без приключений не бывает, — буркнул он. — Особенно в таком жирном.