Страница 58 из 86
Причина оказалась простой: Резак руководил всей операцией через внутрисистемный чат. Если я не в группе — чата у меня нет. А значит, в случае непредвиденной ситуации я просто не получу команду и не смогу вовремя среагировать. Яра становилась моими «ушами».
Мне пару раз, будто между делом, предлагали передать автомат кому-нибудь из группы — «на время». Я каждый раз отказывался. Вежливо, но жёстко. Это оружие было моим, и точка.
Рыжий занял позицию неподалёку, так, чтобы не перекрывать мой сектор стрельбы. Его задача — добивать цель, если та переживёт мой выстрел. То же самое касалось и Тихого. Сам Резак с биноклем залёг чуть в стороне, на небольшом возвышении, метрах в тридцати от нас с Ярой. Он должен был первым заметить цель, оценить её и дать команду на начало.
Когда все наконец замерли на своих местах, лес будто выдохнул и снова стал чужим. Оставалось только ждать — и надеяться, что план сработает.
Под накидкой было душно. Слишком душно. Она явно не рассчитывалась на двоих, и каждый вдох приходилось делить с Ярой — её плечо почти упиралось мне в грудь. Ткань пахла травой, землёй и чем-то прелым. Я попытался осторожно пошевелиться, но в ответ получил короткое шипение — мол, тихо.
Мы лежали так уже довольно долго, когда Яра едва слышно прошептала:
— Началось. Идёт один. Двенадцатый уровень.
Я сжал автомат так, что пальцы побелели. Мы заранее договаривались: сначала простые цели, чтобы я втянулся, почувствовал оружие. Потом — по нарастающей.
Заражённый появился из кустов не совсем там, где я ожидал, но тропинку, натоптанную Рыжим, нашёл мгновенно. Всё работало, как часы. Рыжий специально вывел тропинку дугой, чтобы в нужный момент тварь вышла ко мне строго лоб в лоб — идеальная мишень. Пятьдесят метров меня не пугали. С такой дистанции я попадал даже из укорота, а сейчас у меня в руках был совсем другой инструмент.
— Огонь, — прошептала Яра.
Я нажал на спуск. Выстрел вышел почти беззвучным. Пуля ударила в грудь. Заражённый дёрнулся, рухнул и заскрёб ногами по земле. Почти сразу справа вынырнул Рыжий — скользнул к телу, быстро глянул в сторону Резака и провёл ладонью по горлу: готов. Подхватил заражённого за руку и поволок в неглубокий овражек.
Я невольно удивился, с какой лёгкостью он тащил эту тушу, но тут же вспомнил: для них это всё — рутина. Прокачанные. Привычные. Рыжий вскрыл споровый мешок, сбросил тело в овраг и исчез под своей накидкой, будто его здесь и не было.
— Два спорана, — тихо сообщила Яра.
Второго, пятнадцатого уровня, разобрали так же быстро. Спокойно. Чётко. Без суеты. А вот в третий заход Резак загнал в ловушку сразу двоих.
Я напрягся, но зря. Глушитель сделал своё дело: второй заражённый услышал звук, но не понял, откуда пришла смерть. Он крутил головой, дёргался, вслушивался — и этим дал мне время. Я прицелился и выстрелил ещё раз.
Система привычно отчиталась о награде. Всё как под копирку: уничтожение при помощи высокоуровневого союзника — штраф. Очки — почти исключительно в меткость. Иногда жалкая единичка в силу, будто из милости.
После этого Резак начал гнать на нас только пары. Мне это не нравилось, но работало. Меткость росла. Рыжий исправно собирал спораны.
Паузы между выходами заражённых иногда тянулись мучительно долго. Где-то после полудня Яра немного расслабилась и перестала шикать на меня. Мы начали перешёптываться — ни о чём и обо всём сразу.
И в какой-то момент до меня дошло, что мы лежим слишком близко. Практически вплотную. Я чувствовал тепло её тела, дыхание, лёгкое движение плеча. Что-то внутри меня шевельнулось — неловко, неуместно, но вполне живо.
Яра никак не реагировала. Это сбивало с толку. Мне всегда казалось, что женщины такие вещи считывают мгновенно. Я уже начал прикидывать, как бы аккуратно проявить интерес, когда Яра вдруг выругалась.
— Что? — шепнул я.
— Резак совсем с катушек слетел. На нас идёт тройка. И один — девятнадцатого уровня. Его валишь первым.
Правило было простое и понятное. Самый сильный — первая цель. Честно говоря, я не сразу понял, чего она так напряглась. Ну трое. Ну и что? Нас пятеро, и у нас автомат, который, по словам торговца, «кладёт всё, что ниже рубера».
Когда заражённые вышли в нужную точку, я прицелился в центральную фигуру и нажал на спуск. Потом привычно перевёл прицел и отправил по пуле в соседние цели.
И тут всё пошло не так. Первая тварь — девятнадцатого уровня — не упала. Более того, она почти не потеряла темп. Да, пуля её задела, но этого оказалось недостаточно. Заражённый мгновенно определил источник угрозы и рванул прямо на нас.
Я выстрелил ещё раз — мимо. Он увернулся. Ещё выстрел — снова мимо.
Холодный комок сжался в животе.
Я дёрнул рычажок, перевёл автомат в автоматический режим и дал короткую очередь. На этот раз попал. Тварь рухнула — но не умерла. Она пыталась подняться, рыча и скребя землю.
— В глаза! — крикнула Яра, выскакивая из-под накидки.
Легко сказать. Я и в корпус-то попадал с трудом. Но выбора не было. Я перевёл прицел на голову и нажал на спуск.
Очередь. Щёлк.
Патроны кончились.
Тварь всё ещё была жива. Не вставала, но бестолково мотала головой и жалобно урчала. В голове мелькнула злая мысль о торговце и его обещаниях — «всё, что ниже рубера».
Да эта тварь всего девятнадцатого уровня, а я всадил в неё не меньше семи пуль. Яра не стала раздумывать. Подскочила и коротко ударила клевцом в затылок. Заражённый мгновенно обмяк и рухнул. Она быстро оглянулась на дорогу — там было тихо.
— Резак спрашивает, что с патронами, — сказала она, снова ко мне.
— Магазин пустой.
Это была правда. Но не вся. Второй магазин у меня оставался, Яра это знала — и молчала.
— Он говорит, забираем спораны и сворачиваемся. Отходим.
Я кивнул, стараясь не смотреть на автомат. Почему-то именно сейчас он показался мне не таким уж и всемогущим.
Резак повёл группу обратно к стабу, причём взял такой темп, будто за нами кто-то гнался. Сам он заметно нервничал: постоянно оглядывался, шипел вполголоса, требуя бдительности и тишины.
— Мы что, убегаем? — удивлённо спросил я, поравнявшись с ним.
Резак не ответил сразу. Сначала коротко махнул Тихому:
— Вперёд, шагов на двадцать. Глаза по сторонам.
Тихий молча кивнул и скользнул вперёд.
Я уже решил, что ответа не будет, но Резак всё-таки заговорил, не оборачиваясь:
— Не «как будто убегаем». Убегаем.
— Почему? — не понял я.