Страница 57 из 86
Глава 21
Мы с Ярой вышли за ворота стаба, и почти сразу шум внутри остался позади — будто кто-то закрыл тяжёлую дверь. Здесь было тише. Просторнее. И почему-то опаснее.
Мы шли по узкой, хорошо утоптанной тропе, и Яра говорила негромко, но без всякой суеты — так говорят люди, которые знают, что делают.
— Запомни сразу, Орёл. Никогда не иди к стабу напрямую. Никогда.
— Почему?
— Потому что вокруг — ловушки. Мины. Растяжки. Иногда такие, что ты их даже не увидишь. Ломанёшься по кратчайшей — и всё. Конец путешествия.
Я покосился на окружающие заросли.
— А если я пойму, что стаб уже близко?
— Тогда иди по кругу. Пока не найдёшь дорогу.
— А если дорогу нашёл?
— Всё равно не ломись. Сядь, подожди. Пусть кто-нибудь пройдёт — туда или обратно. Так безопаснее.
Я усмехнулся:
— У вас тут, я смотрю, всё через одно место.
Яра даже не обиделась.
— Это улей, — просто сказала она. — Здесь иначе не живут.
Я огляделся внимательнее.
— А как вообще понять, что стаб рядом?
Она кивнула на лес.
— Видишь? Всё заросло. Дороги разбитые. Плющ, кусты, деревья — как будто всем плевать. Значит, кластер давно не перезагружался.
Она усмехнулась.
— Если вдруг увидишь ровный асфальт, свежие дома и чистоту — беги. Это не стаб.
— То есть признак стаба — запущенность?
— Именно. Неухоженность. Старьё. Разруха.
Она посмотрела на меня искоса.
— Со временем начнёшь чувствовать. Не глазами — нутром.
Я кивнул, хотя был не уверен, что это когда-нибудь у меня получится.
— Спасибо тебе, Яра, — сказал я после паузы. — Серьёзно. Без тебя я бы уже пару раз умер. И… десять споранов я тебе верну.
— Да брось ты, — махнула она рукой, но вдруг остановилась и кивнула в сторону: — А вот и они.
В тени, у края дороги, нас ждали трое.
Мы подошли ближе — и тут я почувствовал некоторое напряжение. Не враждебное, но плотное, как перед дракой. Все трое внимательно смотрели на меня. Даже не смотрел, пялились.
— Это что… автомат? — выдохнул Рыжий. — Да ещё и с глушителем?
Я машинально опустил взгляд — и только тогда понял. Пялились они не на меня. На оружие.
Автомат висел у меня на шее, стволом вниз — как я когда-то видел в старой игре. Тогда это выглядело круто. Сейчас, судя по их лицам, — слишком круто.
— Ничего себе, — пробормотал Рыжий. — какие придурки пошли…
Я невольно подумал, что, кажется, только что стал самым богатым человеком в радиусе нескольких километров.
И это мне совсем не нравилось.
Резак ещё раз посмотрел на автомат — не на меня, именно на автомат. Только потом перевёл взгляд на Яру.
— Знаешь, — сказал он неожиданно мягко, — я тут подумал… Может, и правда поможем новичку с крестинами.
Он говорил спокойно, почти доброжелательно. Настолько, что это сразу насторожило.
— В конце концов, — продолжил Резак, — все мы через это проходили. Все были новичками. Всем кто-то помогал. Он развёл руками, словно подводя очевидный итог:
— Сегодня мы поможем твоему знакомому. Завтра — кто-нибудь поможет нам. Так ведь жизнь и работает.
— Резак, ты чего? — Рыжий явно не ожидал такого поворота и даже сделал шаг вперёд. Резак повернул голову. Просто посмотрел. Рыжий тут же осёкся и отвёл взгляд.
Мне стало не по себе.
Слишком уж гладко всё звучало. Ещё совсем недавно они не хотели терять «целый день на прокачку новичка», а теперь вдруг разговоры про взаимовыручку и круговорот добра в улье.
Ясно было одно: интерес у них был не ко мне. Я машинально проверил, как висит автомат. Пьяному ежику понятно, что их заинтересовал автомат.
Я посмотрел на Яру. Она тоже это поняла — по глазам было видно. Но вместо страха в них читалась злость. Тихая, сдержанная.
— Ну… отлично, — сказала она, делая вид, что всё в порядке. — Куда пойдём?
— На север, — ответил Резак. — К старой грунтовке.
Яра нахмурилась:
— Там водятся серьёзные твари.
Резак усмехнулся — широко, уверенно — и кивнул в мою сторону:
— Зато у нас теперь есть аргумент.
Его взгляд снова скользнул по автомату.
К старой грунтовке мы шли почти два часа.
Сама грунтовка оказалась именно тем, чем и должна была быть: полосой утрамбованной земли, местами разъеденной лужами и колеями, с редкими обломками асфальта — следами какой-то давней дороги. На неё мы не совались, держались параллельно, скрываясь в лесу.
Потом ещё почти час выбирали место. К этому делу Резак подошёл предельно серьёзно. Он несколько раз менял направление, подолгу осматривал окрестности, сверял что-то по своим внутренним ощущениям и только потом, наконец, остановился.
Подходящей оказалась вытянутая вдоль дороги лесополоса — густая, заросшая кустарником, с плотным подлеском и редкими просветами. Именно сюда, по расчётам Резака, заражённый должен был выйти сам.
Тихий с Рыжим занялись приманкой. Мы с Ярой — оборудованием стрелковой позиции. Я то и дело отвлекался, украдкой наблюдая за тем, что делают остальные. Любопытство брало своё.
Тихий привязал верёвку к ветвям одного из кустов, после чего протянул её назад — к месту, где сам и залёг. Он накрылся маскировочной накидкой, в которую были вплетены ветки, трава и листья, и теперь почти сливался с окружающей растительностью. Рыжий тем временем начал методично натаптывать тропинку — от того самого куста к выбранной точке выхода.
Постепенно картинка сложилась сама собой. Тихий дёрнет верёвку — ветки зашевелятся. Заражённый обратит внимание, подойдёт ближе, наткнётся на свежую тропу и, следуя по ней, выйдет прямо под выстрел.
Просто. Грубо. И, судя по уверенности группы, эффективно.
Резак подошёл ко мне и коротко расспросил о меткости. Цифры я назвал честно. Он кивнул, будто чего-то именно этого и ждал, после чего заявил, что дистанция стрельбы будет пятьдесят метров.
Меня и Яру уложили под одной маскировочной накидкой, как раз на этом расстоянии от точки предполагаемого выхода цели. Изначально планировалось, что я буду один, но тут всплыл нюанс.
Когда выяснилось, что я не могу принять приглашение в группу, Резак сначала разозлился. Видно было — сдерживается. Потом недовольно поджал губы и распорядился положить нас вдвоём.