Страница 32 из 86
Каждый вдох отдавался болью в легких, каждый новый шаг давался труднее предыдущего. Я уже не мог бежать с той прытью, что в начале. Проклятая спина ныла все сильнее, дыхание сбивалось, а ноги будто наливались свинцом. И вот настал момент, когда я начал отставать. Синеглазка оглянулась, сбавила темп и перешла на шаг. Я догнал ее, и мы остановились.
— Нам не уйти, — выдохнул я.
— Ты прав.
Нам
не уйти, — повторила она, чуть выделив слово.
— У тебя остались патроны?
Я молча показал пистолет. Затвор моего Макарова застыл в заднем положении. Пусто. Я расстрелял всю обойму еще в начале, когда мы внезапно нарвались на стаю. Не знаю, попал ли хоть раз. Зато Синеглазка стреляла без промаха. Теперь я наконец понял, почему она носила автомат так странно. Ее прокачанная сила позволяла обращаться с укороченным полицейским калашом почти как с пистолетом — одной рукой, удерживая за рукоять, одиночными. Она косила тварей методично и холодно, но их меньше не становилось. Наоборот — казалось, они лезут со всех сторон. Нам удалось немного оторваться. В основном благодаря ей.
— У меня остался последний патрон, — сказала она спокойно.
— У меня в подсумке есть еще магазин, — с надеждой сказал я.
— Я знаю. И он тебе понадобится.
— Мне?
Она посмотрела на меня внимательно. Без злости. Без жалости.
— Нам вдвоем не уйти. Особенно с твоим стартовым дебаффом.
— О чем ты…
Выстрел прозвучал неожиданно глухо. Я даже не сразу понял, что произошло. Левая нога подломилась, земля рванулась навстречу, а потом пришла боль — резкая, жгучая, ослепляющая.
— Прости, красавчик, — сказала она почти мягко. — Ты хороший парень. Но у меня одной есть шанс. Она бросила автомат в нескольких шагах от меня.
— Постарайся задержать их подольше. Обещаю: если выберусь, при следующей встрече я с тобой пересплю.
Я заорал. Матерно, сорвано, захлебываясь яростью. Попытался дернуться в ее сторону, но она легко отскочила назад.
— Держи их ради меня, — весело бросила она и исчезла между деревьев.
Я пополз к автомату, волоча простреленную ногу, одновременно нащупывая в подсумке запасной магазин. В голове стучала одна мысль — успеть. Зарядить. Дать очередь ей в спину. Не успел. Когда автомат был готов, Синеглазки уже не было видно. Я дернулся, хотел стрелять вслед, но остановился. Глупо. Тридцать патронов — это тридцать потенциально убитых тварей. Я развернулся. Они шли стеной. Впереди — самые прокачанные. Я кое-как добрался до толстого ствола дерева, встал, раскрыл приклад и начал стрелять.
Патроны кончились быстро. Слишком быстро. Я не считал убитых, но стрелял точно. Особенно запомнилась одна тварь — в нее я всадил два выстрела, для надежности. Здесь не было лотерейщиков. Только низкоуровневые, но их было слишком много. Первым на меня полез зараженный примерно пятого уровня. Я уже научился это определять. Опять. Та же ситуация. Я стою и точно знаю — мне не уйти. Только теперь нет крыши, с которой можно прыгнуть. Я вытащил нож. Когда тварь рванулась ко мне, я вбил клинок ей в левый глаз. Сил и ловкости хватило. Она обмякла, обдав меня смрадом и чем-то липким. Следующей я ударил снизу вверх, через подбородок в мозг. Потом какая-то прыткая тварь вцепилась мне в раненую ногу. Я заорал и рухнул набок. Рука с ножом осталась свободна — я бил вслепую, куда придется. Что-то чавкнуло. Я ударил еще. Меня начали заваливать. Я колол, колол, колол, пока рука не застряла. Потом меня сдавило со всех сторон. Я больше не мог двигаться. Только орать.
Меня снова жрали заживо. Я все ждал спасительной темноты, а она все не приходила.