Страница 25 из 86
С другой стороны, это же игра. «Жизни» тут перезагружаются… утешение слабое, но хоть что-то.
Я направился к машине. Первый пункт — закрыть полицейскому обзор — казался ещё терпимым.
Вот второй… как я «не дам ему схватиться за автомат» — понятия не имел. Ну ладно, ввяжемся в драку, а там посмотрим. Пуля из автомата, конечно, неприятно, но уж точно лучше, чем быть съеденным заживо.
Круглоголовый полицейский уставился на меня с живым интересом, когда я подошёл почти вплотную к открытому окну.
— Тебе чего, парень? — спросил он почти дружелюбно. Видимо, день у него был неплохой.
Я молчал, отчаянно пытаясь придумать хоть какой-то ответ. В этот момент позади меня раздался то ли стон, то ли всхлип. Обернувшись, я увидел согнувшегося пополам полицейского, обеими руками защищающего самое уязвимое место мужчины.
Похоже, Синеглазка ударила его в пах.
То, что произошло дальше, меня по-настоящему впечатлило. Мелькнула стройная ножка — и хрупкая, почти воздушная девушка в сарафанчике, будто профессионал боевых искусств, с разворота врезала вторым номером прямо в голову. Здоровяк рухнул как подкошенный.
— Твою мать… — донёсся возглас из машины.
Я резко оглянулся. Круглоголовый с выпученными глазами тянулся правой рукой к автомату, лежащему на сиденье. Вот же… я так и знал.
Не желая дожидаться, пока он вооружится, я сунулся в окно почти по пояс и схватил его за руки, не давая добраться до оружия.
И, как ни странно, это сработало. Как он ни дёргался, высвободиться у него не получалось.
«Да я сильнее него», — вдохновленно подумал я.
— Парень, ты чего, спятил? Немедленно отпусти! Ты понимаешь, что творишь? Это же срок! — Полицейский, видимо, осознав, что силой меня не возьмёт, перешёл на уговоры.
А я думал только об одном: «Ну хорошо, я его заблокировал. А дальше-то что? Долго я так его держать буду?»
Неизвестно откуда взявшаяся сильная рука ухватила меня сзади за плечо и рывком выдернула из машины. Поскольку я по инерции продолжал держать полицейского за руки, он тоже высунул голову наружу — нелепо, как кукла.
И тут маленький кулачок с нечеловеческой силой впечатался ему точно в переносицу.
Круглоголовый обмяк мгновенно. Быстро расправившись со вторым полицейским, Синеглазка ловко затолкнула его обратно в машину, а потом распахнула дверь и принялась вытаскивать грузное тело наружу.
— Ой-ой-ой, что творится! — раздалось из толпы. Какая-то бабушка хваталась за сердце. — Полицию-то зачем бьёте, ироды?!
Синеглазка даже не повернула головы:
— Граждане, спокойно. Служба внутренней безопасности. Проводим задержание оборотней в погонах.
Бабка аж застыла.
— Так и знала! — прошипела она. — Я соседке говорила: глаза у них какие-то… волчьи!
— Вот именно, — коротко отрезала Синеглазка и, будто так всегда и было, потащила меня к водительской двери. — Разойтись. Не мешать спецоперации.
Толпа молча разом отступила.
— Чего стоишь, как столб? Помогай, — в её голосе появились командные нотки.
Вдвоём мы выволокли бесчувственного полицейского на асфальт. Синеглазка подняла упавшую форменную кепку, встряхнула и водрузила её мне на голову.
— Снимай с него куртку. И ремень с кобурой тоже. Потом всё это надевай на себя.
— Куртку? Она же огромная… — кожаная форменная куртка и правда выглядела так, будто сшита на человека вдвое крупнее меня.
— Красавчик, или ты делаешь, что я сказала, или дальше сам по себе, — отрезала девушка, и её глаза сверкнули холодной голубой сталью.
Я колебался всего пару секунд. После чего решил, что спорить с такой девушкой — последнее дело. Куртку снять оказалось куда сложнее, чем я ожидал. На ремне, помимо кобуры, висел подсумок с запасным магазином от калаша.
Пока я возился с экипировкой, Синеглазка деловито осматривала автомат. На ней уже красовалась кожаная куртка второго полицейского, а грубый армейский ремень с кобурой обтягивал её тонкую талию. В сочетании с лёгким сарафаном смотрелось это… ну, странно. Но девушку, похоже, ни капли не смущало.
Она уверенно отщёлкнула магазин, передёрнула затвор и нажала на спуск. Двигалась при этом как человек, удерживавший оружие не один десяток раз. Я снова поймал себя на ощущении лёгкого сюрреализма.
Забросив автомат на плечо, она направилась туда, где лежал первый полицейский, подобрала стоявший там рюкзак — огромный, тяжёлый, как будто набитый кирпичами, — и так же легко потащила его к машине.
— Ты водить умеешь? — спросила она, кидая рюкзак на заднее сиденье бобика.
— Не знаю, — честно ответил я. В нормальных обстоятельствах она бы наверняка что-нибудь съязвила, но сейчас Синеглазка лишь коротко кивнула. Её волнение пропало; осталась только сосредоточенность.
Я наконец справился с экипировкой. На мне болталась огромная куртка и нелепо топорщилась кепка, ремень сползал, но выглядел я, кажется, чуть менее жалко, чем ожидал. В любом случае, девушку это явно занимало меньше всего.
Она уселась на водительское место, уверенно взялась за руль и бросила на меня взгляд:
— Ты садиться будешь? Или решил остаться тут, полюбоваться пейзажем?
Я оббежал машину и запрыгнул на пассажирское сиденье. Едва захлопнул дверь — точнее, не успел захлопнуть — как бобик сорвался с места. Синеглазка определённо принадлежала к той категории водителей, которые уверены: тормоза придумали трусы.
— Ты случайно не знаешь, как включить сирену и иллюминацию? — крикнула она, перекрывая рев двигателя.
Быстро осмотрев приборную панель, я заметил чёрную коробочку с тумблерами — такой в обычной машине точно быть не должно. Над одним рычажком красовалась надпись
Lightbar
. Логично. Щёлкнул тумблер — по стеклу побежали вспышки красно-синего света. Отлично. Второй — наверняка сирена. Щёлк. Так и есть.
Синеглазка одобрительно взглянула на меня. И почему-то это было приятно. Хотя почему «почему-то» — когда красивая девушка так смотрит, это всегда приятно.
— Ты что, полицейский? — перекрикивая вой сирены, спросила она.
— Не знаю. Вроде нет. По-моему, я айтишник.
— Кто?
— Ну… программист. Кодер. Специалист по компьютерам, — попытался я объяснить свою предполагаемую профессию.
— Программист… — протянула она, будто слово ей что-то напомнило. — Мы надели куртки и кепки, чтобы снаружи выглядеть как копы. Так будет меньше вопросов — снизошла она до объяснений.