Страница 71 из 72
У меня перехватило дыхание, слезы счастья хлынули из глаз. Вера радостно вскрикнула и захлопала в ладоши, баба Агафья прижала руки к груди, шепча молитву.
Давид замер. В глазах сильного, взрослого сорокавосьмилетнего мужчины, прошедшего огонь и воду, блеснули слезы. Он медленно поднялся из-за стола, сделал шаг к Антону и сгреб шестнадцатилетнего парня в свои мощные объятия, прижав к груди так крепко, как обнимают только родных сыновей.
— Спасибо, сынок, — хрипло, со слезами в голосе прошептал Давид, целуя Антона в макушку. — Спасибо за доверие. Я никогда вас не подведу.
Они стояли, обнявшись, два сильных мужчины — отец и сын, нашедшие друг друга в водовороте жизни.
Когда праздник подошел к концу и гости разошлись, мы с Давидом остались на террасе одни.
Над озером взошла огромная белая луна, сосновый бор укрыла бархатная ночная прохлада. Давид набросил мне на плечи свой теплый шерстяной плед, встал сзади, обняв меня за талию и положив подбородок мне на макушку.
Мы смотрели на лунную дорожку на воде, слушая кваканье лягушек и шелест сосновых лап.
Давид взял мою правую руку, провел пальцем по платиновому кольцу с гравировкой дубовых листьев и тихо, с невыразимой нежностью прошептал мне на ухо:
— Все мои миллиарды, Лизонька, все мои клиники и земли не стоят и одной слезинки твоего счастья. Спасибо тебе за то, что ты есть. За то, что спасла меня.
Я повернулась в кольце его сильных рук, подняла лицо и поцеловала своего мужа в теплые, родные губы.
Мое сердце было абсолютно спокойно. Горе луковое ушло навсегда, растворившись в прошлом, как дурной сон. Впереди была целая жизнь — долгая, светлая, полная любви, служения людям и бесконечного счастья.