Страница 26 из 72
— Вы никогда не были его тенью, — мягко, но настойчиво возразил он. — Вы были его опорой. Просто он оказался слишком глуп, чтобы это понять.
Он протянул руку через стол. Его большая, теплая ладонь мягко, почти невесомо легла на мои пальцы, сжимавшие кружку. Его прикосновение было настолько бережным, словно он боялся спугнуть меня.
Давид аккуратно повернул мою ладонь тыльной стороной вверх. На моих пальцах отчетливо виднелись мелкие царапины от вчерашней работы, кожа была сухой, покрасневшей от холодной воды и золы.
Он бережно провел своим большим пальцем по моим огрубевшим суставам. Его прикосновение отозвалось во всем моем теле сладкой, томительной дрожью, от которой перехватило дыхание.
Давид поднял глаза, и его серый, глубокий взгляд проник мне в самую душу.
— Такие руки должны лечить, Елизавета Дмитриевна, — тихо, с невыразимой нежностью произнес он. — Лечить и дарить жизнь. А не таскать тяжелые мешки на складах и колоть дрова в холодном доме. Вы заслуживаете того, чтобы вас берегли.
В этот момент мое сердце сделало огромный, болезненный удар и затихло. Эти слова — простые, теплые, полные искренней заботы — растопили последние осколки льда в моей израненной душе. Макар всю жизнь требовал от меня работы, силы, выносливости, воспринимая мою помощь как должное. А этот почти незнакомый мужчина смотрел на мои натруженные руки с уважением и желанием защитить.
Я не убрала руку. Мы сидели в тишине теплой избы, глядя друг другу в глаза, и между нами медленно, но неотвратимо рождалось что-то новое, чистое и бесконечно прекрасное. Мое прошлое окончательно уходило, оставляя место для настоящего счастья.