Страница 15 из 59
Глава 10
Аврора
В ординаторской тихо и ни души, густой вязкий сумрак прорезается слабым лунным сиянием, которое слегка касается моих сомкнутых век и растворяется в тусклом свете настольной лампы. За окнами темно, на часах далеко за полночь, и это самое тяжелое время. С наступлением ночи оживают призраки прошлого, хотя порой я сама их призываю от одиночества.
В наушнике звучит наша мелодия, я откидываюсь на спинку жесткого дивана и расслабляюсь, но почему–то ОН мне не снится. Представляю родной образ, который тут же расплывается, пытаюсь поймать его во сне – ускользает. Будто пора отпустить его, а я не могу!
Дыхание сбивается. Я просыпаюсь от ощущения, что моей щеки невесомо дотрагиваются чьи–то теплые пальцы, ласково ведут к скуле, заправляют выбившуюся из прически прядь за ухо. Тяжелая мужская ладонь ложится на плечо. В нос проникает сладкий запах сакуры.
– Авр–рора, – хрипло рокочет знакомый баритон.
Я заторможено взмахиваю ресницами, пытаясь сфокусировать взгляд, вижу перед собой ЕГО лицо и невольно улыбаюсь.
– Наконец–то пришел, – выдыхаю в полудреме, думая, что все ещё сплю.
На инстинктах выпрямляюсь, подаюсь вперед, и мы оказываемся близко, почти вплотную. Его неровное дыхание касается моих губ, становится лихорадочным, крепкие пальцы впиваются в ключицу и сжимают шею там, где бьется пульс, напоминая, что я все ещё жива.
Боль уходит, как бывает только с НИМ.
– Если бы я знал, что меня здесь так ждут, то явился бы гораздо раньше. Прямиком из реанимации, – шелестит с хрипотцой и надрывом.
Галлюцинация рассеивается, и на ее месте материализуется реальный мужчина. Похожий, но… не мой. Я это точно знаю, потому что неделю назад получила результаты теста ДНК. Вероятность его родства с моей свекровью – 0%. Ожидаемо, но глубоко внутри до последнего теплилась надежда.
Я часто моргаю, прогоняя фантома.
Он чужой. Посторонний человек. Обычный пациент, которого я должна долечить, выписать и... забыть. Попрощаться с ним навсегда, но…
Мне все равно не хочется отпускать его. Некоторое время я эгоистично наслаждаюсь нашей близостью. Почти тону в ней, камнем падаю на дно, снова выныриваю и захлебываюсь накатившими эмоциями. С трудом заставляю себя очнуться, хотя это нелегко – мне приходится сконцентрироваться на отличиях. Голос слишком низкий и грудной, глубокий шрам на пол–лица, легкий прищур и скупая улыбка. Все другое. И главное – глаза. Вместо привычных серых радужек – выраженная гетерохромия.
Вдох. Выдох. Чувства атрофируются, сонный флер улетучивается и в дело включается мозг.
– Громов, почему вы не в палате? – строго выговариваю, убирая с себя его руку.
– Тш–ш-ш, весь персонал перебудите, – приглушенно посмеивается он, прикрыв мне рот широкой ладонью. На его плечи небрежно накинут медицинский халат, под ним – привычная футболка цвета хаки, под которой бугрятся мышцы и проступают очертания армейских жетонов. – Я и так с риском мимо поста проскользнул. Пришлось вспомнить разведывательные навыки. Никогда бы не подумал, что они мне пригодятся в мирной жизни.
Я с показным недовольством свожу брови к переносице, стойко выдерживаю ласковый и пронзительный мужской взгляд, который благодаря своей особенности и игре теней кажется гипнотизирующим. Игнорирую свое взбесившееся сердце, подскочившее к горлу из–за него.
– Уберите руки, – мычу сдавленно.
Я перехватываю его запястье, ощущаю, как ускоряется пульс под грубой кожей, и мой начинает биться так же безумно. При этом внешне мы оба невозмутимы. Буравим друг друга внимательными взглядами, шумно дышим в унисон. Молчим...
Усмехнувшись, Мирон достает наушник, запутавшийся в моих волосах.
– Шарль Азнавур? – прислушивается, будто узнает или запоминает. – Классика…
«Я уйти не мог, прощаясь навсегда…» – звучит на французском. Я забираю наушник, ставлю на паузу песню и поднимаюсь с дивана. Довольно ностальгии! Никто не заменит мне ЕГО.
Разворачиваюсь к двери, чтобы выставить ночного гостя из ординаторской, но перед моим лицом возникает охапка пушистых цветущих веток сакуры. Машинально принимаю их и зарываюсь носом в мягкие лепестки.
– Кстати, этот скромный букет вам, – настойчиво произносит Громов, напоминая по напору моего мужа. – Не мог я прийти с пустыми руками, а доставку в госпиталь не пускают. Я пытался – завернули.
– Что? Откуда? – делаю глубокий вдох, впуская в себя аромат весны, которая забрала у меня все, что мне было дорого. Отрицательно качаю головой, оставляя букет на столе. – Нет, я не хочу знать, как вы это доставали. Только напомню, что вам противопоказаны физические нагрузки!
– Пфф, бросьте, какие нагрузки? – не унимается он, сбросив с себя халат. – Прямо за окном палаты растет вишневое деревце. Все бы ничего, но эти ветки как раз били по стеклу по ночам и мешали нам с Артемом спать. Вчера вы его выписали, а я остался совсем один. Меня так бессонница замучила, что я не выдержал. Дальше все как в тумане – и вот я здесь, с вами.
– Не смейте повторять этот трюк, – отчитываю его с неподдельной тревогой. Не для таких глупых «подвигов» я его по частям собрала и воскресила. – В вашем состоянии любые "вылазки" опасны и могут закончиться плачевно. В конце концов, второй этаж.
– Не волнуйтесь за меня, Аврора. Впрочем, если будете, мне приятно…
Я отступаю от него, он неумолимо надвигается, каждый раз все сильнее сокращая расстояние между нами. Мы будто кружим в вальсе по ординаторской. Он, разумеется, ведет.
Невыносимо!
Громов далеко не первый пациент, который решил приударить за мной, но именно с ним я теряюсь, как зеленая студентка меда. Не понимаю, как реагировать. Как унять неправильный трепет в груди? Мирон действует так уверенно, будто я его законная жена – и он намерен вернуть свое.
– Я ваш врач, поэтому не волнуюсь, а несу ответственность, – суровой фразой провожу границу между нами. Но он нагло и безжалостно топчет ее, вновь оказываясь рядом.
– Хм, пусть так. С чего–то надо начинать, – хмыкает, доставая из–за пояса банку молотого кофе. – Предлагаю начать с разговора за чашечкой горячего эспрессо.
– Где вы его взяли? Вам нельзя, – устало протягиваю, закатив глаза, и уже ничему не удивляюсь.
– На посту стащил. На что только не пойдешь ради дамы.
Я проглатываю улыбку. Сумасшедший.