Страница 24 из 130
— Господа, могу сказать следующее, — начал Антонидис, листая свои записи. — Совершенно очевидно для меня, что это умышленное убийство. Пока у меня есть две рабочих версии, которые я отрабатываю. Первая: юриста «Зодиака» целенаправленно отравили, чтобы заставить его скрыть секретную информацию, которой он располагал в силу своих служебных полномочий. Из показаний госпожи Караваевой мне стало ясно, что единственной причиной его смерти могла стать именно работа, отнимавшая все его время. Ни семьи, ни друзей, — никаких-либо других интересов на стороне у него просто не было. Напрашивается вывод, что убитый незадолго до своей смерти получил в свое распоряжение важную информацию, которой — возможно — захотел воспользоваться в корыстных целях. И ему таким образом заткнули рот!
— Вы подозреваете кого-то конкретно? — поинтересовался Смолев.
— Думаю, что в этом случае, — медленно произнес старший инспектор, подыскивая обтекаемую формулировку, — возникают вопросы к руководителю «Зодиака», и здесь я бы хотел просить вашей помощи, господин генерал. Боюсь, что в беседе со мной он не будет откровенен, а вы сможете найти с ним общий язык, тем более что вы в вашем статусе сможете ему убедительно намекнуть, что заезд может не состояться. Я имею в виду, если он откажется говорить, разумеется..
— Хорошо, — пожал плечами генерал. — В любом случае, этого разговора не избежать. Что-то это дело мне нравится все меньше и меньше.. А вторая рабочая версия?
— Вторая рабочая версия, — повторил полицейский, зачем-то шаря в кармане своего пиджака, — вторая версия..
— Ну, не томите, старший инспектор, — пробасил Манн, выбивая пальцами нетерпеливую дробь по столешнице. — Что там у вас?
— Вы нашли пробки? — догадался Смолев по довольному лицу полицейского.
Антонидис наконец достал небольшой сверток или, вернее, комок салфеток, положил на скатерть и развернул.
На столе оказались две небольшие винные пробки со следами от штопора.
— Да, — подтвердил он с сияющим видом, — мне удалось.. Вернее, я с самого утра опросил еще раз горничных и выяснил, что в день, когда случилось убийство, убираясь в номерах, горничная Алики только в одном номере не обнаружила бутылок из-под вина, но почему-то нашла в блюдце на столе использованные винные пробки! Причем, свежие. Она положила их в карман передника, а потом просто забыла про них. Сказала, что это вылетело у нее из головы.
— Естественно, вылетело. Ничего удивительного. Бедная девочка. После того, как вы потащили ее зачем-то на допрос в полицейский участок, неудивительно, что она забыла про эти пробки! — хмыкнул Манн, подливая себе еще кофе. — Дальше, старший инспектор.
— Она забыла про них потому, что они были найдены совсем в другом номере, — полуутвердительно поинтересовался Смолев, — так, Теодорос? Не в том, где произошло убийство? Так в каком же номере она обнаружила пробки, но не обнаружила пустых бутылок? Может, вы уже озвучите этот ключевой факт? Мы с генералом в нетерпении.
— Пробки были найдены в пятом номере, — сверившись с записями, сказал старший инспектор. — Там проживают супруги Истомины.
Какое-то время Смолев и Манн молча «переваривали» новость.
Первым молчание нарушил владелец виллы.
— Поздравляю, старший инспектор! Что касается проживающих в пятом номере, если быть до конца точным, не совсем так, — сообщил Смолев. — Ирина Астафьева официально не жена Петру Истомину. Гражданский брак. Любовница, сожительница. Называйте, как хотите.
— Вы считаете, это может быть важно? — удивленно посмотрел старший инспектор на Смолева, достал ручку и что-то пометил в своем блокноте.
Смолеву был знаком этот взгляд: так Антонидис иногда смотрел на того, кто дальше продвинулся в расследовании по делу, — удивленно, с долей ревности и восхищения.
— Все может быть, все может быть, — задумчиво подтвердил генерал. — Что же в таком случае мы имеем? Получается, это из пятого номера после ужина вышел юрист, держа в каждой руке по бутылке вина и столкнулся на галерее с Караваевыми? Они живут в шестом и седьмом, убитый проживал во втором. Встретились они где-то посередине галереи. Все складывается. Как Истомин объясняет этот факт? Или вы с ним еще сегодня не общались? Ах, да! — вспомнил что-то генерал, взглянув на часы, показывавшие половину восьмого утра. — Он же вчера был в стельку.. Думаю, раньше обеда не придет в себя.
— К сожалению, — подтвердил старший инспектор. — А госпожа Астафьева должна прийти ко мне на беседу к одиннадцати утра, боюсь, она тоже все еще спит, и я не решился их беспокоить, тем более что еще нет заключения экспертизы по пробкам. Я уже вызвал экспертов в лабораторию и сам отправлюсь туда же. Думаю, что к разговору с Астафьевой у меня уже будет заключение. И тогда я смогу точнее сформулировать вторую рабочую версию.
— Отлично, — кивнул генерал. — Не забудьте, как будет готово заключение экспертов, прислать мне его по электронной почте. Будем ждать с нетерпением.
Антонидис уже десять минут как ушел, а Смолев с Манном все сидели за столом, погрузившись в размышления.
Наконец генерал нарушил затянувшуюся паузу:
— Что ты обо всем этом думаешь, Саша, в свете последней находки нашего общего друга?
— Сам знаешь, — пожал плечами Алекс. — Все скажет экспертиза. Если пробки чисты, то яд скорее всего попал в вино уже после того, как бутылки были открыты. Если в пробках найдут следы анилина, то, значит, вино было отравлено до того, как его откупорили. А из этого следует, что кто-то каким-то образом проткнул пробки и ввел яд заранее. Сделать это можно с помощью медицинского шприца, с достаточно длинной и прочной иглой.
— Сомнительно мне что-то.. — покачал головой генерал.
— Сложновато, согласен, — пробки достаточно плотные — трудно, но можно. Просто навыки обращения со шприцами для этого требуются. Хотя бы минимальные. Иначе можно с непривычки сломать иглу, разлить содержимое шприца, — да мало ли! И даже пораниться.
— Согласен, — мотнул головой Манн. — Минимальные навыки.. Как, например, у медсестры-недоучки. Что там сказала Караваева про Астафьеву? Незаконченное медицинское училище в Пензе?