Страница 64 из 77
После того, как я открылась ему?
Карина тем временем, теребя браслет на запястье, чуть ли не сияла от счастья, хотя делала вид, что ей неловко.
– Даниил, я бы никогда… – начала я, но тут дверь офиса хлопнула и вошёл Никита.
Он остановился, посмотрев на меня.
– Даша, ты бледная, как лист бумаги. Что происходит? – спросил он, переводя взгляд на Даниила.
– Ничего, – отрезал Даниил. Его тон был резким и крайне недружелюбным.
Карина вскочила, её глаза загорелись от радости.
– Представляешь, Никита, оказывается, ваша Даша сливала конкурентам документы по сочинскому отелю! – воскликнула она, всплеснув руками.
Никита нахмурился и покачал головой.
– Не верю. Это полный бред. Даша не покладая рук работала над презентацией. Даниил, ты правда веришь, что она это сделала?
– Доказательства указывают на неё, – ответил он, стиснув челюсти. – Подпись, почта, камеры.
– Всё равно не верю. Это на неё не похоже.
Я чуть не улыбнулась.
Хоть кто-то за меня!
Даниил лишь плотнее сжал губы. Его лицо стало ещё жёстче.
– Никита, не вмешивайся. Она мой сотрудник, и мне решать, что с ней делать. Дарья уволена.
– Ты совершаешь ошибку, – продолжал настаивать Никита. – Ты сейчас злишься и не думаешь, что делаешь. Даша, ты чего молчишь? Скажи ему, что ты не работаешь на наших конкурентов.
Я открыла рот, но слова застряли.
Что я могла сказать?
У меня не было никаких доказательств моей невиновности.
Даниил не хотел слушать меня.
Карина же чуть не подпрыгивала от радости, хотя и пыталась выглядеть серьёзной, поправляя волосы.
Орлов холодно произнес:
– Видишь? Ей нечего сказать, Никита. Она виновата и уже не отрицает этого.
– Естественно. Ведь ты на неё давишь. – Голос Никиты стал жёстче. – Почему ты не веришь ей? Ты ведь достаточно хорошо успел узнать Дашу!
– Я верю фактам, Никита. А факты таковы: утечка данных с её компьютера и с её электронной почты.
– Быть может, это был взлом! – Никита начал горячо спорить с Орловым. – Она разбирается в маркетинге, а не в кибербезопасности! Даниил, сам подумай! Зачем ей работать на конкурентов, когда ты и без того рано или поздно отпустил бы её?
– Она не хотела ждать.
– Звучит не очень убедительно. Это точно не то, ради чего стоит рисковать карьерой и репутацией!
Их голоса становились громче. Орлов, всегда собранный, начал терять терпение, его глаза сузились.
– Никита, я принял решение.
– Я не позволю тебе её уволить! – Никита указал на меня, и его рука не дрогнула. – Она у нас на контракте! Даша отработает свои две недели и спокойно уйдёт. Ты за это время докопаешься до сути. Пусть эти две недели она доработает в моём отделе. Я за ней присмотрю.
В его голосе звучала непоколебимая уверенность, и я почувствовала крохотную искорку надежды.
Орлов на мгновение задумался. Его взгляд скользнул по мне, а затем вернулся к Никите. Его челюсть напряглась, он явно боролся с собой.
– Нет, – наконец отчеканил Орлов, его голос был глухим. – Она останется здесь. Под моим присмотром.
Карина моментально оживилась. Её глаза загорелись, и она, обойдя стол, подошла ближе к Даниилу, едва сдерживая ликование.
– Кто тогда будет работать секретарём? Ирина Николаевна в отпуске. Даше нельзя доверять.
Орлов бросил на Карину быстрый взгляд, словно мысленно оценивая её.
– Ты.
– Я? – обрадовалась Карина, расправляя плечи.
– Если ты не против.
– Нет, что ты! Я с удовольствием побуду твоей секретаршей и за Дарьей присмотрю. Я её близко не подпущу к компьютеру. Телефон пусть сдаёт на ресепшен охране! Согласен со мной, Даниил?
Орлов снова посмотрел на меня. В его взгляде читалась какая-то внутренняя борьба. Он молчал, и это молчание было самым томительным и страшным.
– Хорошо, – наконец произнёс он. – Пусть будет так.
Губы Карины растянулись в широкой улыбке. Она, похоже, уже предвкушала, как будет измываться надо мной.
– Отлично! – не скрывая радости, хлопнула она в ладоши, затем повернулась ко мне. – Дарья Алексеевна, – её голос был медово-сладким, но в нём ощущался яд, – ваш рабочий стол будет стоять здесь, – она указала в дальний угол коридора. Там рос огромный фикус, который почти полностью скрывал угол от посторонних глаз. – Я позже дам вам список поручений. И помните: никакого телефона, никакого интернета, полное подчинение. Иначе вам несдобровать.
Я стояла и не находила цензурных слов, чтобы описать происходящее.
Сначала меня обвинили в шпионаже. Потом грозились уволить. А теперь я должна работать под присмотром этой змеи? Стыдливо спрятанная за фикусом?
Я почувствовала, как внутри меня разгорается маленький, но очень злой огонёк.
Натянув на лицо маску отстранённого спокойствия, я сильнее сжала сумочку и гордо двинулась к раскидистому фикусу. К моему новому негласному рабочему месту. Платье, подобранное с такой тщательностью, теперь казалось слишком нарядным для роли изгнанницы.
С каждым шагом я ощущала, как уязвимость прокрадывается сквозь показную уверенность. Когда я проходила мимо Даниила, мне понадобились все силы, чтобы не показать, как сильно его недоверие меня ранило.
Помимо воли губы плотно сжались, выдавая меня.
Какую бы маску я на себя ни напялила, я всего лишь обычный человек, и маленькие слабости вроде сильной симпатии к Орлову были мне простительны.
Чтобы окончательно не пасть духом, не сломаться под гнётом несправедливости, я уцепилась за одну-единственную мысль: всего через две недели этот фарс закончится. Я перестану быть его сотрудницей, и уж тогда точно ничего не будет меня связывать с этим бездушным тираном.
Будет ли это громкое увольнение или его запоздалое прозрение – без разницы.
Он сразу поверил в мою виновность и не захотел даже разбираться. Даниил, по сути, предал меня, хотя между нами ничего серьёзного и не было. Просто за эти дни я привыкла на него рассчитывать и забыла, каким твердолобым он может быть.
Я шла и мысленно убеждала себя, что мои чувства к нему полностью пропали и он больше не имеет надо мной власти, что эта дикая несправедливость больше не трогает меня до глубины души.
Впрочем, я очень старалась в это верить.
Когда я поравнялась с Орловым, он даже не шелохнулся. Он не отвернулся и не подал виду, что вообще заметил моё приближение. Его рука, покоящаяся на столе, едва заметно напряглась, а тени на его лице углубились, стоило мне пройти мимо.