Страница 10 из 19
Быстренько спускаюсь вниз и перехватываю ее почти в дверях.
- Добрый вечер, уважаемая Анна Михална, - на автомате чешу я, потому что именно так звали мою музычку.
- Добрый вечер, Лев. Только я Николаевна, - поджав губы, отвечает дамочка. – Что хотели?
- Да вот, - растерянно развожу руками, по-прежнему сжимая розовый блокнот. – Ошибка какая-то произошла. Меня отец отправил, проставить надо практику мне по-братски. Педагогическую. А Вы меня на отряд определили.
- По-братски? – приподнимает она выщипанные брови и воинственно складывает руки на груди.
- Ну, как там говорится. Короче, в лагерь мне нельзя. Никак. Совсем!
- А что такое? Судимость имеется? – она тянется к столу, берет какие-то списки и пробегается глазами.
- Упаси Боже, - нацепляю самую обворожительную улыбку. – С законом проблем не имею. Законопослушнее меня на всем свете не сыскать.
В этом я, конечно, знатно причесываю. У меня штрафов о превышении скорости за полгода наберется на несколько соток. Ладно, папа не знает, а так бы хер мне, а не тачка.
- В общем так, Лев Андреевич. По Вам особое распоряжение, и договориться никак не получится. Будьте любезны предоставить справку и пройти медкомиссию. Послезавтра документы должны быть предоставлены.
- Какая медкомиссия? – ошалело спрашиваю, выпучивая глаза. – В больничку идти надо?
- Конечно! – довольно смеется женщина. – Врачей пройти, анализы сдать. Вдруг у вас заболевания какие-то имеются. А там же дети, сами понимаете!
Кайф. Я не пройду медосмотр. Пусть мне придумают заболевание. Делать мне нечего, две недели чалиться в загородном лагере в окружении мух и комаров!
- А с каким заболеванием не берут? – тут же интересуюсь у дамочки.
- Сифилис и гонорея, Лев Андреевич, - скорбно склонив голову, отвечает она. – Но Вы ведь сознательный. Верно?
Вот сучка! Я вымученно улыбаюсь и киваю ей напоследок. Едва выхожу в прохладный коридор, тут же набираю отца, чтобы высказать все, что думаю.
- Что, сынок? Как собрание? – весело отвечает он.
На заднем фоне играет инструментальная музыка. Ясно, с мамой в рестике сидят, а меня отправили хер знает куда. И пофиг, что я – единственный сын.
- Па, что за гон? Справка о судимости. Медосмотр какой-то, ты думаешь, мне реально делать нечего? Еще и на две недели я должен все свои дела кинуть? А кальяшки как без меня?
- Ну, Лева, - продолжает веселиться отец. – Ты же не за бесплатно туда едешь. Деньги заплатят тебе.
- Да ладно? – удивленно тяну я. Я реально думал, что все эти блаженные туда за яблочный сок ездят. – И сколько?
- Двадцать шесть тысяч.
- Рублей? – как дурак, переспрашиваю.
- Разумеется!
Хочу сказать, что я столько могу за час спустить, но благоразумно молчу. Потому что, похоже, шутки кончились.
- Короче, мозги мне не делай, - продолжает папа, меняя тон на жесткий. – Две недели и свободен. Поживешь как нормальный человек. Обычный человек. И не вздумай жульничать со справками и медосмотром. Иначе, армия тебя ждет, сынок.
- То есть, ты даже не тачку заберешь?
- Зачем мне твоя тачка? Мне нужно, чтобы ты хорошим человек вырос. А ты пока у нас так себе!
С этими словами папа кладет трубку, а я остаюсь посреди коридора, сжимающий в руках телефон. Заебись, конечно. Приехали!
Спустя несколько минут вываливаюсь на улицу, вдыхая раскаленный загазованный воздух. Футболка мгновенно прилипает к спине, освежиться хочется ужасно. Принять прохладный душ, а потом потрахаться.
Прыгаю за руль новой тачки и включаю кондиционер на максимум. Прекрасно понимаю, что легко могу простудиться, но похуй. Постукивая по рулю, вылавливаю взглядом такси, стоящее у шлагбаума и тоненькую фигурку в белоснежном комбезе.
Коряга. Ну надо же. Я помню ее пухленькой свинкой. Ну, ладно, не свинкой, но полненькой девушкой. Брекеты, кожа прыщавая, полный фарш. Поменялась. Красивая стала, что ни говори. Волосы длинные, светлые. Ноги охуенные, сегодня заценил. А еще пальчики – маленькие такие, аккуратные. Невольно сравнил ее с Мэри, и неожиданно пришел к выводу, что Карякина очень привлекательная.
Сам не понимаю, что мной движет, но резко трогаюсь с места и торможу в нескольких сантиметров от Вики.
- Прыгай! – подмигиваю ей, тянусь через коробку и даже открываю дверь.
Давно, блядь, такого не делал. Последний раз два года назад, когда влюбился как сопляк в одну девчонку, а она меня бортанула.
- Я не поеду с тобой! – упрямо сжимает губы Вика, и отворачивается от меня, будто я кусок дерьма.
- У меня твой блокнот! – достаю его из кармашка и машу им в воздухе.
- Дай мне его и езжай с миром!
- Вик, - зачем-то продолжаю ее уговаривать. – Не выделывайся. Тебе не идет. И со мной в сто раз спокойнее ехать, чем с незнакомым таксистом. Слышала, на днях жуткое ДТП было?
Гоню страшно, ниче такого не было, но Вика пугается и начинает сомневаться.
- Давай. Мне к предкам надо. С ветерком домчим.
- Ты явно нарушаешь скоростной режим, - продолжает выкобениваться Карякина.
- Будем плестись как на гужевой повозке! – заверяю ее.
- Окей. Только я поведу? – расплывается в хищной улыбке Вика, а я зачем-то соглашаюсь.
Ебануться. Впервые в жизни посажу за руль своей тачки девушку. В натуре, перегрелся.
Глава 10. Вика
Я сошла с ума, если решилась на такую авантюру. Наверное, сказывается пережитый стресс, или желание что-то доказать, иначе, я не могу сама объяснить свой порыв.
Еще больше меня поражает Микрюков, который, как мне кажется, с радостью уступает место за рулем, и терпеливо ждет, пока я настрою под себя руль, кресло и зеркала.
Я впервые за рулем такой огромной тачки, и, даже, в первые секунды, теряюсь.
- Слева снизу рычажок, можешь еще чуть выше подняться, - советует мне Лев, видя, как я беспомощно шарю по краю кресла.
- Не могу найти, - выдыхаю я, ткнув кнопку, которая принимается поднимать подголовник.
Лев невозмутимо отстегивает свой ремень безопасности и разворачивается ко мне всем корпусом, после чего наклоняется ближе, протягивая руку за сиденье. Разумеется, я напрягаюсь от его близости, потому что аромат его парфюма мне начинает нравиться. Неожиданно. А еще, Лев так близко от моего лица, что я ощущаю запах арбузной жвачки. И это, черт возьми, вообще выбивает меня из колеи.
- Так норм? – смотря мне прямо в глаза, вопрошает Микрюков, по-прежнему, перевалившись через коробку передач. Нависает надо мной в тесном контакте и совершенно не смущается.