Детки в клетке

Глава 7

Старший следователь по особо важным делам Следственного комитета по городу Краснодару подполковник юстиции Александра Чернова, подавив вздох и схватившись за ветку кустарника, перешагнула канаву и оказалась на чуть вытянутой поляне. Справа, под полусгнившим пнем, лицом в траву лежал мужчина. Серые джинсы, судя по всему, изрядно потрепанные, но дорогой марки, черная куртка-ветровка с флисовой подкладкой. Правого ботинка нет, через поляну тянется жирный след волочения.

— Приветствую, Александра Максимовна, так и знал, что тебе дело передадут, – старший оперативной группы, подполковник полиции Михаил Наумов, шагнул к ней, вовремя подхватил под локоть, потому что Александра, отвлекшись на тело, поскользнулась на пожухлой траве и едва не упала. Впрочем, Михаил помог так незаметно и естественно, что даже сама Чернова была не уверена, падала она или нет.

Посмотрела на Михаила удрученно:

— С чего бы это?

Михаил был почти одного с ней роста, приземистый, темноволосый и крепкий, с непокорным казачьим чубом-чуприной и таким же упрямым характером. Форменная куртка как обычно расстегнута, несмотря на промозглую погоду, трепавший короткие, чуть вьющиеся волосы мужчины. На ее вопрос, вздернул голову, криво усмехнулся:

— Ну кто у нас тут звезда телеэкранов? Не я же..

— Миш, хватит уже, – Александра отозвалась с укоризной: Михаил вторую неделю подшучивал над ней из-за интервью, данного федеральному новостному каналу после раскрытия Черновой громкого убийства семьи в Славянске-на-Кубани. Черновой за раскрытие дела дали внеочередное звание – подполковника юстиции. – По делу лучше расскажи.

— Ну, по делу, так по делу, – Наумов кивнул на криминалистов, работавших у тела: – Труп почти свежий, в пределах суток, молодой парень, лет восемнадцать-двадцать на вид, документов при себе не имеет. Местный участковый его не опознал, говорит, не с его земли..

Чернова нашла участкового – молодого, засидевшегося в старших лейтенантах, парня. Хороший, въедливый и внимательный – она помнила его по паре дел, хотя участок у него не из легких – вон и парки, и старые «хрущевки», и частный сектор с весьма разношерстным контингентом.

— Поквартирный обход все равно сделай, – перевела взгляд на Наумова. – Может, в гости к кому приходил или приезжал, может, кто опознает. Кто его обнаружил, кстати?

Наумов кивнул. Ветер, подхватив полы его куртки, бесцеремонно распахнул их, настырно пробираясь к ребрам полицейского. Тот поежился, спрятал руки в карманах, но куртку принципиально не запахнул.

— Парней отправил, уже работают. А обнаружили тело собачники, – Наумов указал на поникших дам в невзрачных дождевиках, рядом с которыми поскуливали и нетерпеливо перебирали мокрыми лапами рыжий сеттер и шоколадный лабрадор. – Они тут на поляне гуляют..

— Лужи не великоваты, чтобы на поляне гулять? – Александра паокосилась на черную и густо-грязную воду в канаве, через которую только что перебиралась и едва не упала.

Михаил согласился:

— Так это с этой стороны лужи, со стороны шоссе. А они из ЖК «Сказка» гуляли, там дорожки, все чинно-важно-прилично-благородно.

— А сюда чего забрались, если там дорожки?

Миша посмотрел на нее быстро и сердито:

— Вот и спроси у них.. Палки, вон, покидать, или самим в кустики сбегать. Я не следак, я опер. Мое дело – обеспечить сохранность вещественных доказательств на месте преступления, организовать работу следственной группы до приезда следователя! И свидетелей собрать в кучку, чтоб не разбежались.

Александра усмехнулась, дотронулась до его плеча:

— Ладно, не кипятись, чего ты орешь?.. – Чернова с грустью изучала труп. – Почему все эти прелести мне достаются, а, Миш?

Оперативник хмыкнул и улыбнулся – они дружили давным-давно, еще с университета. На пятом курсе, на преддипломной практике, Наумов ушел в полицию, а Чернова – в следственный комитет, и вот, который год работали вместе. Так что Михаилу Наумову Александра могла простить многое.

— Везучая ты, Александра Максимовна, потому что, – отозвался он, спрятав ухмылку. – И звание, опять же, надо отрабатывать.. – Он поймал на себе осуждающий взгляд Черновой, стряхнул мелкие капли с рукава и направился к женщинам, державшим на поводке собак. – Ладно, пойду с собачницами пошепчусь.

Наумов направился к собачницам, Александра осторожно, перешагивая через скользкие лужи, подошла к убитому, у которого работали криминалисты и местные следователи. Труп лежал на животе, лицом вниз и неловко подвернув под себя руки. Левый ботинок оказался снят и валялся неподалеку, желтый носок с утятами напитался грязью и потемнел. Пожилой криминалист, Эрнест Иванович Лаар, услышав шаги за своей спиной, оглянулся и кивнул Черновой.

— Что, Александра Максимовна, в кабинете вам не сидится? Местные ребята, вон, уже работу начали. Или вам отписали дело?

Лаару было за пятьдесят, давно мог бы выйти на пенсию, прикупить домик в станицах, да разводить йоркширских терьеров. Но без работы он вспоминал, что у него диабет, гипертония и язва желудка, а поэтому даже в отпуск не ходил столько, сколько помнила его Чернова. Говорил он медленно, обстоятельно, тщательно взвешивая каждое слово и чутко не ступая на поле домыслов. Эрнест Лаар был легендой. Рядом с ним Чернова снова чувствовала себя практиканткой, боявшейся прикоснуться к трупу. «Вам» было адресовано скорее всему управлению, чем лично Черновой – Александру Лаар называл неизменно на «ты».

— Пока не отписали, но угрожают отписать.. – Она поморщилась. – Эрнест Иванович, ска́жете что по трупу?

Криминалист обернулся, посмотрел на следователя задумчиво.

— Причина смерти, предварительно, удар по голове тупым предметом.. и последующее удушение – на шее две отчетливые триангуляционные борозды, судя по характеру, цвету и четкости, полученные после наступления смерти.. Умер он не здесь, его принесли, очевидно, во-он в том пакете, – его мясистый палец указал на валявшийся у ног убитого большой полиэтиленовый мешок, в котором выбрасывают мусор, – пока он не зацепился за корягу и не разорвался. Тогда тело и бросили, где пришлось..

Он кивнул коллегам и следователю, фиксировавшему данные обследования трупа в протоколе:

— Давайте, перевернем, чтобы следователь сама увидела..

Трое мужчин бережно перевернули труп на спину. Перепачканное грязью лицо отекло, на шее отчетливо выступали бледные и очень четкие, будто нарисованные светлым маркером борозды. Чернова уставилась на убитого, цокнула языком: