Страница 71 из 124
Глава 36
Новый год сразу пошел не по плану. Машин отец «сломался» в пятнадцати километрах от города, груженый, а потому оставить машину не мог. Маша загрустила.
— Ничего, у нас есть мужчина, который откроет мне шампанское, – Маргарита подмигнула Ивану.
Дети ходили гулять, потом, вроде бы в кино. Иван был мрачен.
— Иван, твои планы не изменились, ты с нами отмечаешь?
Парень помрачнел еще сильнее.
— Родители в курсе?
Маргарита решила не признаваться, что слышала их разговор, гораздо проще вывести Ивана на признание здесь и сейчас – подростки в таком возрасте большие максималисты, грех этим не воспользоваться.
Иван потемнел лицом.
— В курсе чего?
«А ты крепкий орешек», – усмехнулась Маргарита.
— В курсе того, что ты отмечаешь Новый год с Машей и со мной.
Женщина прекратила нарезать салат, уставилась в упор на Ивана. Тот стушевался, пожал плечами, но врать не стал:
— Они были бы против. Сказал, с друзьями отмечать буду. Так что это часть правды – Маша ведь мне и друг тоже..
Маргарита отбросила с доски мелко нашинкованные отварные яйца для салата «Оливье».
— Но в остальном-то ты солгал родителям. Это нехорошо.
— Какая разница?
Маргарита помнила себя такой же молодой и ершистой и переживала теперь – не в таком ли количестве она портила кровь своей матери. Жаль, уже не спросишь, мама ушла больше трех лет назад.
— Разница в том, что это твои родители. И ты лжешь им. И после этого ты рассчитываешь, что они будут нормально относиться к Маше?
— А причем здесь она?! Это ведь я их обманул.
— Но ради кого? Ради Маши..
Она взяла картофелину, принялась ее резать.
— Знаешь в чем парадокс родительской любви? В том, что что бы ни сделало чадо, родительская любовь будет до последней возможности его оправдывать. Вот натворит что-то Мария, я тебя буду винить, честно скажу..
— Почему?
Маргарита покосилась на парня, тот казался озадаченным.
— Думаешь, не найдется повод? Плохо на нее повлиял. Дал дурной совет. Не обеспечил безопасность, счастье, комфорт.. Машка для меня всегда будет солнышком и ангелом. И точно так же ты для твоих родителей. Чем больше ты будешь косячить, тем больше они придираться к Маше будут. – Она отправила нарезанный картофель в кастрюлю. – А ты уже и так ее подставил своим решением не поступать в ВУЗ. Они ведь решили, что это Маша тебя надоумила.
Иван задумался. Маша украшала комнату гирляндами и к их разговору не прислушивалась. Иван быстро оглянулся на нее, чтобы убедиться, что девушка его не слышит.
— И что мне делать? Я Маше обещал, что с ней буду.. Не могу же я все отменить. Еще и дядя Гена не приедет..
Маргарита давно приняла решение. Но оно ей не легко далось. И вот сейчас, прежде, чем его озвучить, она ещё раз взвесила все «за» и «против», а заодно, оценила, не появилось ли каких-то ещё вариантов спасения ситуации, которых она прежде не заметила.
— Выход всегда есть, даже если тебя проглотили, – улыбнулась она. – Во-первых, я прошу тебя им позвонить и сказать, что ты будешь у нас. И если они захотят присоединиться, то пригласить.
Парень застыл. Он опустил взгляд, прекрасно понимая те муки, которые испытала мать его девушки прежде, чем предложить это.
— А если они предложат присоединиться к ним?
— Значит, мы согласимся.
Маргарита принялась за маринованные огурцы, дав понять, что разговор окончен. А Ивану пора приступить к действию.
— Хорошо, – он поднялся и вышел в коридор.
Маша сразу почувствовала неладное. Бросилась к матери:
— Куда он?
— Позвонить родителям и пригласить их к нам, – Маргарита строго посмотрела на дочь.
Девочка ужаснулась:
— Нет..
— Да.. Если ты намерена прожить с Иваном всю жизнь, то да.
Маша опустилась на его место, с тревогой закусила губу. Руки теребили складки домашнего платья. Она прислушивалась к голосу Ивана, пыталась определить, о чем он говорит.
— Порежь луковицу, – мать положила перед ней доску и луковицу, вручила нож.
Иван зашел как раз в тот момент, когда Мария только-только начала плакать, веки припухли, а лицо покрылось красными пятнами. И Маргарита, и сама Маша с надеждой на него смотрели. Правда, мысли у каждой были совершенно разными.
— Они придут. – Сообщил он.
Маша расплылась в улыбке, бросила нож и повисла на шее парня, а Маргарита с грустью подумала, что ей нужен еще салат.
* * *
Иван и Маша сходили в супермаркет и купили готовые салаты, сыр, колбасы и вино, которое пьет Ирина Леонидовна.
— Как же тебе продали, тебе же восемнадцати нет! – Удивилась Маргарита Сергеевна.
— Попросили соседку по очереди пробить, – улыбнулся Иван. Улыбка у него стала прежняя, уверенная и очаровательная улыбка сытого кота.
Маргарита цокнула языком, но спорить не стала.
Маша достала из шкафа свечи, поставила на стол и зажгла – огни добавили уюта и торжественности, долго суетилась у ёлки, поправляя сбившиеся игрушки. С тревогой заглянула в глаза Ивану: ну как. Тот приобнял девушку, поцеловал в висок.
Ровно в одиннадцать вечера пришли его родители.
Маргарита оценила порыв Ирины – оба пришли в джинсах, рубашках, с пушистой мишурой на шеях. Ирина улыбалась напряженно. Протянула Маргарите пакет:
— Маргарита, это мой вклад в общее веселье.
Игорь, ее муж и отец Ивана, был более раскрепощен, обнял сына, Машу, протянул руку Маргарите:
— А Геннадий? – заглянул в глаза.
— Еще в рейсе, машина сломалась. Пройдемте, к столу..
Маргарите было неловко. Она все поглядывала на родителей Ивана, краснела из-за потрепанного ремонта и простенькой елки, хоть и натуральной, пахучей, украшенной с любовью, но без дизайнерских затей. Она видела, как новогодних красавец наряжали только в золото или серебро, подбирая все одеяние от гирлянд до бантиков. Их же елка была колоритным представителем всех поколений – на ней красовались как новые тематические игрушки, вроде коллекции из советских мультиков, так и старенькие, еще военные игрушки, которые бережно хранила Маргарита. Самолетики и пионеры не претендовали на люкс и моду, они были о другом, о временах, когда деды и прадеды собирались с ними за новогодним столом.
На видном месте висела снежинка, которую сделала Маша накануне – нашла разбитые игрушки на дне коробки и осколками украсила свою поделку. Дочь особенно гордилась ею – разбитая игрушка висела на новогодней елке, когда самой Маше исполнилось полтора года, и она помнила о ее детстве.