Детки в клетке

— Некто, назовем его Гоша, тоже так думал. И устроился в клуб. Только работа не шла, платили копейки. За музыку его критиковали, что бесило Гошу неимоверно, он-то ведь себя талантом считал. Сперва выпивал – без этого дела на сцене-то скучно. Потом взялся за стимуляторы посерьезней. Денег совсем не хватало, потому что, как ты понимаешь, непризнанного гения Гошу нахаляву никто стимулировать не собирался. Стал приторговывать. Поймали с дозой в особо крупном размере, вез барыге. На прошлой неделе я передала его дело в суд. Ему грозит лет пятнадцать в колонии строгого режима. Вот так твоя профессия может кормить.

Тут уж разозлился Пашка. Положил локти на стол и подался вперед, совсем по-отцовски набычился.

— А бухгалтеров преступников у тебя не было? Тех, которые со стабильной профессией? Юристов? Адвокатов? Стоматологов? А? Или только музыканты и артисты ломаются и оказываются на скамье подсудимых?

Чернова понимала, что Пашка прав, но и согласиться с ним не могла – слишком хорошо помнила дрожащие руки того парня.

— Если ты все решил, зачем со мной советоваться? Поступай, как знаешь. – Она пожала плечами.

Сын сразу сдулся, с шумом выдохнул.

— Я надеялся, что ты меня поддержишь.

Александра беззвучно рассмеялась:

— Нет, сын, это называется попыткой переложить ответственность: пусть взрослые решат, как мне жить, а я потом буду их винить, что они мне жизнь поломали. Тот самый Гоша, о котором я тебе рассказывала, он ведь пошел в клуб играть назло матери, забрал документы из ВУЗа и ударился в творчество. Так что ты думай сам, своей головой. Спросил, я тебе ответила, свои доводы привела, дальше уж сам, хорошо?

Пашка взял в руки гитару, вышел из кухни, на ходу бросив:

— Хорошо. Зачем я вообще об этом заговорил..

Александра накрыла стол на двоих – муж пока не появился, на телефон не отвечал. Голубцы дымились на большой тарелке, чуть присыпанные зеленым луком и укропом. Под полотенцем заваривался черный краснодарский чай. Александра размышляла о разговоре с сыном.

Сотовый вырвал из задумчивости. Звонил Лисица:

— Телевизор включи, – бросил вместо приветствия.

Александра потянулась за пультом.

— На каком канале?

— Да на любом..

По федеральному каналу шли новости. Показывали ночной город, кадр освещали многочисленные мигалки полицейских машин. Журналистка докладывала:

— Ровно час назад на пересечении улицы Тополиной и Ростовской, на въезде в коттеджный поселок «Лукоморье» был взорван автомобиль главы местного отделения банка «Салют» Андрея Снора. В настоящее время место совершения преступления оцеплено, работаю спецслужбы..

— Ого, – выдохнула Александра, продолжая удерживать мобильный у уха. – Юрий Сергеевич, нам дело отпишут? Или федералы заберут?

— Пока нам. Ну, ясное дело, при участии ФСБ.. Выезжай на место, я уже тоже выдвинулся.

— Так точно..

Александра виновато отвернулась от заглянувшего в кухню Пашку.

— Совместный ужин отменяется, у нас банкира убили..

— Тебе обязательно ехать?

Чернова положила сотовый на стол:

— Начальство приказало, а приказы не обсуждаются.. Так, Паш, кушай, жди папу, я, вероятно, только завтра вечером до дома доберусь, так что, считай, ты за главного..

Пашка помрачнел. Трогательно взлохматил челку и смешно скривил губы:

— Ну, хотя бы ужин у меня есть.

Чернова заметила, что в уголках сыновьих глаз стало чуть влажно, притянула его к себе и чмокнула в щеку:

— Вот именно, так что не кисни и держи хвост пистолетом.

Она побежала переодеваться в форму.

— Что отцу сказать? – Крикнул ей в спину Пашка. – Придет ведь, ругаться опять будет..

Александра замерла на пороге спальни. Она не знала, что ответить, потому что чувствовала облегчение, что с Иваном они сегодня не увидятся. Но проявить это – это значит сделать больно Пашке. Он и так переживает: чувствует, что у родителей не все гладко. Собравшись с мыслями, обернулась – Пашка смотрел на нее как перепуганный цыпленок, напряженно и как-то даже отчаянно:

— Скажи, что я не приходила..

Сейчас