Детки в клетке

— А твои чувства, считаешь, воспитывать не надо? – она поднялась и направилась в кухню.

Пашка поплелся за ней.

— Мои? – Уточнил. – Нет, с моими чувствами все в порядке, я вполне эмпатичный, даже для моего возраста слишком. Вчера, например, напоил молоком бездомного котенка..

Александра остановилась, резко развернулась к нему: парень лукаво улыбался.

— Опять смотрел «Гостью из будущего» вместо того, чтобы уроки делать? – догадалась, фраза героини про бездомного котенка давно не давала сыну покоя: почему героиня не взяла котенка домой, а только накормила его и оставила «в опасности».

Пашка отмахнулся:

— Да ладно тебе, мам. Я все сделал.

— Честно?

— Честно. – Парень посерьезнел и вытаращился. Очевидно, врал.

Александра не отставала:

— И завтра мне классная руководительница не будет сообщать о твоих неудах?

— Да ну, какие неуды. Я у тебя почти отличник.

Александра направилась в кухню, на ходу потрепав сына по макушке:

— У почти отличников не бывает «троек» в четверти.

Она зашла в кухню. С грустью отметила, что утренняя посуда осталась киснуть в раковине в ожидании ее возвращения: ни Пашка, ни муж, находившийся в отпуске, это не исправили. Поставила пакет на стол. Пашка, спохватившись, бросился к раковине и включил воду:

— Когда это было? Ты мне тот «трояк» в шестом классе будешь до пенсии помнить?

— Не в шестом, а в этом, в прошлой четверти.

Сын прекратил намыливать посуду. Обернулся к ней озадаченно:

— Это не «трояк», это конфликт интересов.. Я не виноват, что англичанка не понимает мою стойкую неприязнь к иностранному языку.

Александра отмахнулась:

— Ой, не говори глупостей! Это безответственно – прикрывать собственную лень и безалаберность какими-то лозунгами.

— Это не лозунги, – пробасил Пашка, но спорить, впрочем, перестал.

Александра поставила кастрюли на плиту, залила в нее масло. Вытащив из холодильника лук и морковь, надела фартук и тут вспомнила, что не помыла руки. Направилась в ванную. В коридоре снова остановилась и прислушалась. Так простояла пару минут. Вымыв руки, вернулась к сыну. Тот уже домыл посуду и убирал ее в шкаф.

— Ты не вытер посуду, – отметила Александра, принимаясь за лук. Его нужно было почистить, порезать кубиками и отправить томиться в кастрюлю. – Паш, у соседей сегодня тихо..

Сын покосился на нее.

— Я днем в школе был, – ответил уклончиво.

— А после того, как вернулся?

Пашка пожал плечами:

— Не знаю.. Я кино смотрел, музыку слушал в наушниках. Не слышал, что там у них. Я им не нянька ведь.

Александра высыпала лук в кастрюлю. Включила медленный огонь.

— Паш, ты ведь знаешь, у них маленький ребенок, если с ним что-то случится, это похлеще «голодного котенка» будет, понимаешь?

— Понимаю. Но я правда не слышал, – он виновато на нее покосился. – Хочешь, сейчас схожу к тете Маше, узнаю.. Ну, типа за солью.

— Сейчас не принято ходить к соседям за солью. Магазин на первом этаже и доставку никто не отменял, – она подняла вверх указательный палец. – Сейчас сама узнаю.

Нашинковав морковь, она пересыпала ее в кастрюлю, перемешала лопаткой и, закрыв крышкой, велела сыну:

— Через десять минут добавь стакан горячей воды и выложи голубцы, понял?

Парень кивнул, жалобно скривился.

— А ты сама к тете Маше пойдешь?

— Схожу, – Александра сняла фартук, пристроила на спинку стула, – сердце не на месте.

Пашка дернулся в сторону и загородил собой проход, спросил с тревогой:

— Ты ведь понимаешь, что из меня защитник так себе?

Александра улыбнулась: ее парень превращается в настоящего мужчину.

— Не волнуйся, ничего он мне не сделает, я все-таки следователь! – и она отодвинула сына к стене.

— Угу, – тот скрестил руки на груди, недовольно нахмурился.

— Следи за голубцами! – Александра подняла вверх указательный палец и вышла в коридор, отчетливо чувствуя недовольный взгляд сына между лопатками.

— Может, хоть папу подождешь?

Александра не оглянулась – напрягать мужа своими проблемами было бесполезно.

Выйдя на лестничную клетку, она постучала соседям. Почти сразу за дверью послышались шаги.

— Кто?

Грубый мужской голос.

— Соседка. Маша дома?

— Дома.

Но дверь никто не открыл. Шаги удалились. Александра постучала еще раз.

— Чего надо?! – голос за дверью прозвучал агрессивнее.

— Дверь открой.

Щелкнул замок, дверь распахнулась, выпустив на лестничную клетку спертый прокуренный воздух. Сосед – высоченный мужчина около сорока с татуировкой на шее, спускающейся на грудь и плечи – раздраженно выдохнул:

— А, это ты. Чё надо? Машка спит. – Он поставил локоть на косяк.

— Вот прям спит? В восемь вечера? Толя, ты кого лечишь?

— Это незаконно? – сосед криво усмехнулся, собрался закрыть дверь, бросив лениво: – Я скажу, что ты заходила.

— Са-аша, – тихий голос, шелест за спиной мужчины из дальней комнаты.

Александра полоснула по мужчине взглядом, толкнула в грудь, отодвинув вглубь квартиры:

— Это так она спит?!

Сосед схватил ее за плечо, отбросил к стене.

— По какому праву врываешься в жилое помещение?!

Александра сбросила его руку с плеча, перехватила запястье и, вывернув его, заставила мужчину сложиться пополам. Прошипела на ухо:

— К жене твоей в гости пришла. Слышишь, зовет меня?

— Сс.. – выдохнул сосед.

Александра освободила его руку.

— Маш, ты где?

— Я в полицию звоню! – крикнул ей в спину Анатолий.

Шелест из детской, скрип кровати – тяжелый, больной. Александра толкнула дверь: Маша лежала, скрючившись в кровати сына. На лице темнел свежий кровоподтек. Привстала на локте – руки у соседки оказались также изранены, в ссадинах и кровоподтеках, губы припухли. Александра бросилась к подруге, но та остановила ее:

— Саш, Вася в ванной, открой. – Она прикрыла рот рукой и выдохнула.

Александра нахмурилась: сосед Анатолий взял моду запирать малолетнего сына в ванной, оставлять в темноте, без воды, еды. Если малыш плакал и звал на помощь, наказание продлевалось. В прошлый раз ребенок просидел в ванной почти сутки, и вышел, когда домой вернулась Александра, зайдя к соседке, она заметила одежду Васи на вешалке и удивилась, что мальчик не в садике. Так и выяснилось, что отец запер его.