Детки в клетке

Глава 61

Из-под двери Ивана лился свет, однако никакого движения не ощущалось, пока Ирина Леонидовна не подошла и не постучала:

— Ваня, мы с папой хотим чаю попить. Ты с нами?

— Нет..

Ирина закусила губу. Поскреблась еще раз:

— Ванюш, я соскучилась.. Давай хоть чаю вместе попьем, поговорим, как раньше. Вань?

Дверь распахнулась. Иван – в домашней рубашке и джинсах – стоял на пороге. Он выглядел взвинчено, Ирина безошибочно опередила это по лихорадочному блеску темных глаз сына, по блуждающей улыбке, будто бы направленной внутрь себя.

— Ты в порядке? – спросила, невольно отшатнувшись.

— Да, все норм, – он улыбнулся и вроде бы взял себя в руки, спрятав волнение.

Ирина взяла его за руку и утянула в кухню, где уже был накрыт стол. Фарфоровый чайник, чашки с перламутровыми рисунками на боках, домашние ватрушки, домашнее же клубничное варенье – любимое у Ивана, зефир и пастила, небольшой торт «Птичье молоко».

— Ого, – удивился Иван. – Мы что-то празднуем?

Отец Ивана отложил сотовый, в котором просматривал последние новости, положил руки на стол и улыбнулся:

— Есть такое, – с некоторой гордостью признался. – Я завершил проект, итоговый протокол испытаний утвердили, я вот только что был у представителя заказчика.

Иван повеселел:

— Круто.

Он сел на свое привычное место напротив отца, придвинул чашку и взял ватрушку, с наслаждением – даже заурчав – впился в нее зубами.

— Очень вкусно, мам, – он посмотрел на мать. Та подлила ему и мужу чая. – А сама, что не ешь?

— Я после шести не ем, вес набрала, – Ирина пожала плечами. – Но за вас порадуюсь. Игорь, расскажи, как все прошло..

Игорь с укоризной напомнил:

— Ты же знаешь, я под подпиской о неразглашении. В общем, все прошло хорошо. Лаборатория Андрея Осипова, помнишь его, он в прошлом году к себе на день рождения приглашал? – Ирина задумалась, вспомнив. Иван, забыв о ватрушке, внимательно слушал отца. Тот продолжал, увлекшись. – Так вот, Осипов со своими ребятами сделали удачную модель, а мы к нему подогнали программное обеспечение. Вот сегодня согласовали частоты, на которых птичка летать будет.

Он широко развел руки и рассмеялся. Иван приуныл: откуда Гудвин знал, что именно сегодня у отца будет итоговый протокол. Получается, заказчик Гудвина как-то связан с разработкой? Все-таки конкурент?

— Ты что призадумался?

Он отвлекся и не заметил, как отец что-то спросил у него. Встрепенулся от неожиданности, едва не перевернул чашку.

— А? Что?..

— Я про школу спрашиваю, – отец смотрел ему в глаза.

— Нормально все в школе, – Иван отмахнулся.

— «Нормально» – это не разговор. – отметил отец. – Давай подробности.

Иван пожал плечами, нахмурился, отгоняя от себя пасмурные мысли о предстоящей работе. Поставил локти на стол и отодвинул чашку.

— Вчера написал пробное ЕГЭ по физике, думаю, все норма.. – Он осекся, откашлялся в кулак. – Думаю, все написал, жду высокий балл.

— Молодец, – отец, кажется, был удовлетворен. – Что насчет ВУЗа решил? Поедешь в Москву?

Иван покосился на мать, напомнил:

— Мы же вроде договаривались пить чай, не споря.

Отец изобразил удивление:

— А у нас есть предмет спора? Я тебя только спросил, поедешь ли ты в Москву.

Он выжидательно уставился на сына. Тот медленно выдохнул, улыбнулся, принимая предложенные правила игры.

— Хорошо. Допустим, я отвечу, что не планирую, – ответил.

Взгляд отца посуровел, помрачнел, на переносице пролегла глубокая морщина.

— И отчего же, позволь спросить?

— Не хочу уезжать из города.

— Это как раз понятно.. В бабью юбку вцепился.

— Игорь, – Ирина встрепенулась, положила на локоть мужа. – Пожалуйста..

Мужчина резко сбросил ее руку, будто змею. Уставился на побледневшего сына. Тот продолжал сидеть напротив, сцепив пальцы в замок, прямой, как натянутая до отказа стрела.

— Погоди, Ира.. Я должен понять, что творится с моим сыном! Иван..

— Да, отец.. Я напомню, ты обещал, что мы поговорим и не будем ссориться.

Отец ударил по столу. Фарфоровый сервиз жалобно звякнул, чай расплескался из нетронутых чашек. Сомнения, что минуту назад еще темнились в груди Ивана, медленно отступили. В груди осталась только злость. Она шумела в ушах, пульсировала под сердцем.

— А кто с тобой ссорится? – отец чуть повысил голос. – Сидим, говорим..

— Нда, говорим, – Иван криво усмехнулся.

— А что тебя не устраивает?

— Игорь, – снова забеспокоилась Ирина. Она старалась оставаться на стороне сына. Это важно, чтобы ребенок знал, что кто-то остается на его стороне. – Пожалуйста.

Игорь Андреевич фыркнул и выдернул руку, которую снова накрыла своей жена.

— Что тебя не устраивает, я спрашиваю? – Он вскочил из-за стола, спрятал руки в карманах брюк. Принялся нервно метаться вдоль стены, то и дело зло смотрел на сына. Иван, выпрямившись, сидел. – Что мы с матерью не в восторге, видя, как ты отправляешь под откос свою жизнь? Так мы имеем на это право, сын. Мы в тебя вложили время, здоровье, мечты, деньги в конце концов! Мы вправе рассчитывать на то, что ты будешь ценить такую малость, как наши с матерью нервы. Но ты решил все похерить. Ради чего, сын? – он остановился у стола, облокотился на его край кулаками. Иван видел, как покраснела на костяшках кожа. – Я тебя спрашиваю, ради чего? Ради девки? Так это ни в какие ворота не идет?! Никогда не думал, что вырастил маменькиного сынка, который, выйдя из-под опеки одной бабы тут же стремится оказаться под каблуком другой.. Только вот что я тебе скажу, сын, – он подался вперед, будто намереваясь укрыть Ивана своей тенью. Иван поднял на него глаза. – Она тебе за это «спасибо» не скажет. Это сейчас она боится отпустить тебя надолго, мол, разлюбишь, найдешь себе в Москве другую, все понятно, все они, бабы, одинаково думают..

— Игорь! – Ирина Леонидовна приподнялась.

Муж махнул на нее рукой, снова выпрямился и спрятал руки в карманах брюк. Спустя мгновение он заговорил спокойнее:

— Она не пускает тебя учиться, потому что боится, что ваши отношения не выдержат испытание временем. Это понятно. Но будешь ли ты ей нужен, сломленный, потерявшийся, лишенный тех перспектив, которые, как она наверняка рассчитывает, дарит тебе твое положение, твои мозги.. Она же первая бросит тебя..

Иван резко поднялся.

— Не говори о Маше в таком тоне.

Отец смерил его взглядом, качнул головой:

— Мне стыдно за тебя, сын. Не думал, что вырастил тряпку..