Страница 110 из 124
Но что тогда будет делать он? Какие еще задания поручит ему Гудвин? Или подставит на следующем же туре.. как Иволгу, парня, который сдох от передоза в прошлом месяце. Гудвин тогда наглядно показал – со всеми, кто решит его обмануть, будет так же. С ними, или их близкими. Никаких следов, ведущих к Гудвину – все важные сообщения передавались лично, напечатанные на бумаге или написанные от руки. Четко отработанная схема, рассчитанная на таких, как он, идиотов, клюнувших на легкие деньги.
Иван спрятал лицо в подушке, завыл: он сам привел Машу в игру. Еще тогда, когда считал ее прикольной и безобидной. У Гудвина на Машу тоже наверняка есть компромат.
«Что делать?». – Иван раскачивался вперед назад, когда экран мобильного мигал сообщениями от Маши и от Гудвина.
Выход наверняка есть, но Иван его не видит, он смотрит на экран, где гаснет сообщение от Гудвина: «Я жду». Отправленные таким образом снимки навсегда останутся в Сети. И конечно, когда-нибудь всплывут, в этом Иван не сомневался. Как далеко он будет в тот момент от отца, чтобы не видеть его лица, не отвечать на его вопросы?
Иван вцепился в волосы, дергая их и беззвучно хрипя – крик застрял в глотке и царапал теперь слизистую. Его тошнило.
Он слышал, как отец с матерью говорили в кухне, отец что-то возбужденно рассказывал. Доносились ароматы ужина. Еще пара минут, и мать постучится в дверь, чтобы позвать ужинать. Посмотрев на счастливого отца, Иван не отправит эти чертовы снимки. Значит, сейчас..
«Ау!» – сообщение от Гудвина.
«Откуда он знает, что бумаги у меня?» – полыхнуло под сердцем. Иван уставился на лежащий на кровати протокол.
Иван взял мобильный в руки, активировал экран. Настроив фокус, сделал последний снимок. Выдохнул. Быстро найдя сообщение Гудвина, нажал значок-скрепку и прикрепил к сообщению снимки. Вот теперь точно – черта.
Да или нет?
Сердце пропустило удар, по спине пробежала ледяная волна, будто сам сатана коснулся лопаток. За дверь послышались шаги матери. Он замерла у двери, очевидно, прислушиваясь. Постучала.
— Ваня, мы с папой хотим чаю попить. Ты с нами?
— Нет.. – прозвучало резче, чем он хотел, но перед глазами горел экран с загруженным Гудвину сообщением, после которого Ивана не станет. Нет, он будет дышать, будет ходить в кино и даже смеяться. Но это уже будет труп, который, будто червяк держится за жизнь, умирая от страха, что кто-то выяснит, какой он червяк.
Мать не ушла – он слышал это. Она топталась под дверью, шелестела платьем, дышала. Это раздражало. Он уже готов был закричать, чтобы она оставила его в покое, когда услышал:
— Ванюш, я соскучилась.. Давай хоть чаю вместе попьем, поговорим, как раньше. Вань?
Иван запрокинул голову, беззвучно заорал в потолок. Палец дернулся и нажал «отправить». Когда Иван снова взглянул на экран, дело оказалось сделано – Гудвин получил фотографии, под ними появились две яркие «птички».
Бросив сотовый на покрывало рядом с протоколом, Иван резко поднялся на ноги и в пару шагов оказался у двери, дернул ее на себя, едва не столкнувшись с матерью – та стояла под дверью и очевидно намеревалась еще раз постучать. Мать испуганно отпрянула.
— Ты в порядке?
«Я труп», – подумал он.
— Да, все норм, – произнес вслух и выдавил улыбку.
Обратной дороги нет. И будь, что будет.
Он шел за матерью по коридору, понимая, что прямо сейчас будет смотреть в глаза отцу, улыбаться и делать вид, что ничего не произошло. Сейчас, как и следующие сто лет, или сколько там ему отмерил бог прежде, чем отправить его душу корчиться на углях в преисподней. Ему даже показалось, что он уже чует сладковатый запах собственной паленой плоти.