Страница 4 из 7
Она готовила простые, но уютные вещи, периодически поворачиваясь к камере, чтобы показать результат. Том ловил себя на странном, почти забытом чувстве домашнего тепла. Ему нравилось просто смотреть на ее руки, на то, как она заправляет за ухо выбившуюся прядь волос, как хмурится, пробуя соус на соль. Между ними не было светской фальши. Они могли молча переживать какой-то сложный рабочий день или битый час спорить о прочитанных книгах, перемежая английский язык и чистый, живой русский.
Но настоящий перелом в их виртуальной дружбе произошел в тот день, когда они впервые «побежали вместе».
Идея родилась случайно. Том собирался на свою вечернюю пробежку после изнурительного дня в офисе, а Анна как раз собиралась шнуровать свои убитые кроссовки ранним утром.
— Слушай, — предложил Том, натягивая кроссовки у себя в прихожей.
— А давай «возьмем» друг друга с собой? Просто включи наушники и оставь связь. Мне интересно, как звучит твой утренний лес.
Анна скептически изогнула бровь, но спорить не стала.
Через пару минут они оба оказались на улице. Том шел быстрым шагом, переходя на легкий в парке неподалеку от своего дома, когда в ухе раздался четкий, ритмичный шорох гравия под подошвами и слитное, глубокое дыхание Анны.
Сначала это казалось забавным техническим фокусом. Но по мере того, как мили сменяли друг друга, реальность начала плавиться.
Для Тома это стало почти мистическим опытом. Он бежал в своем шумном американском мегаполисе среди вечерних огней, но благодаря крошечному беспроводному наушнику его ментальный мир полностью переместился на тысячи километров отсюда — туда, где пахло сосновой хвоей, влажной землей и утренней прохладой.
Он слышал каждый ее вдох. Каждое едва уловимое колебание ритма, когда она преодолевала подъем на лесной тропе. Казалось, протяни руку — и почувствуешь плечо.
— Ты жива там, железная леди? — тихо произнес Том в микрофон, сбавляя темп, чтобы не задыхаться. В наушниках раздался ее короткий, прерывистый смешок.
— Живее всех живых, мистер филолог. А вот ты тяжело дышишь. Стареешь?
— Я просто экономлю силы, чтобы не отставать от твоего темпа, — хмыкнул он.
Они бежали в тишине больше получаса. Никто из них не пытался заполнить эфир словами. Им хватало этого общего звукового пространства, ритма шагов, синхронизированного сквозь океан.
И вдруг Тома накрыло странное, острое осознание.
Ему стало физически тепло от одной только мысли о том, что прямо сейчас, на другом конце света, эта хрупкая женщина бежит сквозь туман, а в ее ушах звучит его голос. Он вдруг отчетливо понял, насколько сильно привык к этому утренне-вечернему голосу, к ее резким суждениям, к ее смеху и к этому разделенному на двоих небу.
Он резко сбавил шаг, останавливаясь у скамейки в пустом парке. Сердце колотилось в груди не столько от бега, сколько от внезапной вспышки тревоги.
«Куда тебя несет?» — пронеслось в голове.
Он ведь прекрасно знал правила игры. Она — автор, пишущая книгу, закрытая от мира женщина, которая ищет литературную фактуру и безопасное общение без обязательств. Он — мужчина с багажом прошлого, живущий на другом континенте.
Но чем дольше он слушал ее дыхание, тем яснее понимал: его заворачивает куда-то не туда. Эта легкая интрижка, начавшаяся от скуки в дейтинг-приложении, незаметно, дюйм за дюймом, превращалась в эмоциональную ловушку. Он впервые за много лет начал привязываться к человеку. К человеку, которого никогда не видел вживую и чью броню даже не пытался пробить.
— Том? Ты чего остановился? — голос Анны в наушниках звучал удивленно.
— У тебя одышка. Он провел ладонью по лицу, смаргивая наваждение, и постарался сделать голос максимально ровным: — Все в порядке, просто завязать шнурок. Беги дальше, Анна. Я догоню.
Но он знал, что не догонит. Он уже безнадежно отставал, угождая в самый центр чужой орбиты.
Глава 4. Бессонница, фантазии и закрытые границы
Том вернулся домой, машинально бросил ключи на тумбочку и встал под ледяной душ. Он надеялся, что холодная вода смоет то странное, лихорадочное наваждение, которое накрыло его во время пробежки. Но это не сработало.
Когда он лег в кровать, сон не шел. Огромная, пустая нью-йоркская квартира давила тишиной, а в ушах Тома все еще стоял ритм ее тяжелого, слитного дыхания. Он закрыл глаза, и в темноте спальни образ Анны стал до пугающего реальным.
Он начал представлять, какой бы она была, если бы сейчас оказалась здесь, рядом с ним, на этих смятых простынях.
Он представлял, как стягивает с нее эту дурацкую безразмерную футболку, в которой она обычно сидела перед экраном. Как его ладони скользят по ее коже — горячей, подтянутой после тренировок, с твердым рельефом мышц, которые она так тщательно прятала под мешковатой одеждой. Он хотел почувствовать каждый дюйм этого сильного, но такого хрупкого тела.
Его фантазия становилась всё более детальной и острой. Том представлял, как прижимает ее к матрасу своим весом, перехватывая ее тонкие запястья одной рукой и фиксируя их над ее головой. Он хотел заставить ее перестать всё контролировать. Заставить ее сдаться.
Он мысленно целовал ее шею, ключицы, спускаясь ниже, вдыхая тот самый фантомный запах, который почему-то прочно ассоциировался у него с ней. Он представлял, как его губы и язык исследуют ее грудь, живот, внутреннюю сторону бедер, заставляя ее выгибаться навстречу. Он хотел быть тем, кто сломает ее железную выдержку, кто заставит эту колючую, саркастичную женщину стонать, выкрикивая его имя в темноту спальни.
Дыхание Тома сбилось. Он представил момент, когда входит в нее — горячую, влажную, тесную. Как она впивается ногтями в его плечи, пока он задает жесткий, глубокий ритм, выбивая из нее все мысли, всю ее спрятанную боль, оставляя только чистое, первобытное наслаждение. Он двигался бы в ней до тех пор, пока она не рассыпалась бы на части в его руках, чтобы потом бережно собрать ее заново.
Его тело отозвалось на эти мысли мучительной, пульсирующей тяжестью. Не в силах больше сопротивляться этому наваждению, Том опустил руку под резинку белья. Он закрыл глаза, сжал себя пальцами и начал двигаться, полностью отдаваясь фантазии. В его голове Анна смотрела на него своими невероятными зелеными глазами, ее губы были приоткрыты, а тело содрогалось от оргазма.