Просвет жизни

Она потянулась за остывшим чаем, уверенная, что он либо проигнорирует сообщение от профиля без лица, либо ответит какой-нибудь грубостью. Но через секунду экран ноутбука мигнул. «Я не против помочь с этим. Но только при одном условии: мы должны созвониться по видео прямо сейчас».

Анна поперхнулась чаем. Сейчас? Она бросила взгляд на свое отражение в темном стекле окна. На ней был старый, застиранный, но бесконечно уютный домашний халат. Волосы небрежно скручены на макушке и закреплены обычным карандашом. Ни грамма макияжа, под глазами залегли легкие тени от недосыпа. Она усмехнулась. Да какая разница. Ей было абсолютно плевать, что подумает о ней этот американец, когда поймет, что она даже не пыталась притвориться идеальной картинкой.

Она уверенно нажала кнопку согласия на видео вызов. Раздался протяжный гудок. И в эту самую секунду железная уверенность Анны дала сбой. Сердце внезапно рухнуло вниз. Она вдруг осознала, что не говорила на английском очень давно. Времена и грамматические конструкции стремительно выветрились из головы, оставив после себя звенящую пустоту.

Экран мигнул, и появилось его лицо. вживую он оказался еще интереснее, чем на фото. Он сидел в светлом кабинете — судя по всему, у него был разгар рабочего дня. Увидев Анну, Том удивленно приподнял брови. Контраст между абстрактной загадочной девушкой в профиле и этой растрепанной, по-домашнему уютной женщиной в халате с карандашом в волосах был колоссальным. Но он не отключился.

— Hi, — смущенно выдавила Анна, чувствуя, как щеки предательски краснеют.

— Hello, — Том чуть заметно улыбнулся. Его голос оказался низким, с легкой, приятной хрипотцой. — Nice to meet you, mystery writer.

Анна набрала в грудь побольше воздуха и решила сразу перехватить инициативу, чтобы скрыть накатившую неловкость от того, что все умные английские фразы растворились в воздухе.

— I did not looking for love, — предельно серьезно заявила она, глядя прямо в камеру.

— I am write a book tomorrow. And I need... ask you questions.

Том моргнул. Затем его губы дрогнули, он опустил голову, и из динамиков раздался тихий смешок, который быстро перерос в искренний, раскатистый смех.

Анна нахмурилась, чувствуя себя ужасно глупо.

— Что смешного? — буркнула она по-русски, совершенно забывшись от раздражения.

Том перестал смеяться. Он поднял на нее глаза, тепло улыбнулся и вдруг произнес:

— Ничего. Просто твой английский очарователен в своей непредсказуемости. Фраза «Я не искал любовь, я быть писать книгу завтра» звучит так, будто ты прилетела из прошлого, чтобы предупредить меня о литературном апокалипсисе.

Анна застыла. Она уставилась в монитор, отказываясь верить собственным ушам. Фраза прозвучала на чистейшем, практически безупречном русском языке. Лишь едва уловимая, мягкая, бархатная интонация выдавала в нем иностранца.

— Ты... ты говоришь по-русски? — выдохнула она.

Том откинулся на спинку рабочего кресла, явно наслаждаясь произведенным эффектом.

— Моя бабушка была со славянскими корнями. Она с детства говорила со мной на двух языках. А позже, в колледже когда учился в Лиге Плюща, я взял славянскую филологию как профильный предмет. Так что да, я говорю, читаю и даже могу немного ругаться.

Анна со стоном закрыла лицо ладонями, но губы сами растянулись в широкой, искренней улыбке. Это было невероятно. Найти на международном сайте знакомств американца, который не просто подходит под описание ее героя, но еще и говорит с ней на одном языке — это было самое настоящее чудо. Математическая погрешность вселенной.

— О боже, — простонала она сквозь пальцы.

— Моя грамматика официально мертва, а мне еще никогда не было так стыдно.

— Эй, — мягко окликнул ее Том.

— Твой словарный запас отличный. Ты просто путаешь времена. Если тебе для книги нужен английский — я буду твоим персональным корректором. Но если хочешь, мы можем говорить на языке моей бабушки. Так что ты хотела спросить, путешественница во времени?

Его искреннее добродушие и этот внезапно исчезнувший языковой барьер мгновенно сняли все напряжение. Анна убрала руки от лица, выдохнула и посмотрела в экран уже совершенно другими глазами.

— Хорошо, мистер филолог. Я буду спрашивать. Как долго ты здесь находишься? На этом сайте. Что именно ты ищешь? Только честно, Том. Вы, мужчины, обычно ищете здесь только ни к чему не обязывающий секс, прикрываясь высокими словами о родственных душах.

Том не отвел взгляда. В его глазах больше не было смеха. Он отвечал обстоятельно, спокойно, совершенно не смущаясь ее резкой прямолинейности.

— Я здесь недавно. И нет, я не ищу секс на одну ночь. Если честно, Анна... Я просто ищу общения. С кем-то настоящим и интересным.

Его прямота обезоруживала. В мире, где люди привыкли носить маски и казаться лучше, чем они есть, этот мужчина с другого континента вдруг оказался пронзительно честным.

— Теперь моя очередь, — сказал Том, чуть подавшись вперед.

— Твои книги. Они уже опубликованы? О чем ты пишешь? И почему в такое время ты не спишь?

Он замолчал на секунду, вглядываясь в отражение в ее окне на заднем фоне.

— Какое сейчас небо там, где ты находишься?

Этот странный, абсолютно нешаблонный вопрос выбил из Анны воздух. Она медленно взяла ноутбук в руки, поднялась из-за стола и толкнула тяжелую стеклянную дверь, выходя на террасу. Холодный ночной воздух тут же забрался под воротник халата, покрыв кожу мурашками. Анна развернула камеру ноутбука вверх.

— Темное, — тихо сказала она.

— Абсолютно черное. И очень много звезд. У нас сегодня ясно.

На экране Том тоже поднялся. Он подошел к панорамному окну своего офиса и переключил камеру на телефоне.

— А у меня день. Ясное, ярко-голубое небо, — его голос звучал из динамиков приглушенно, но так интимно, словно он стоял у нее прямо за спиной.

— Но если подумать... Это ведь одно и то же небо, Анна. Мы просто смотрим на него в разное время.

Анна стояла на прохладной террасе, кутаясь в халат, и смотрела на россыпь далеких звезд над черными верхушками сосен. Ее грязные, истертые кроссовки ждали ее в прихожей, чтобы завтра снова месить грязь на лесной тропе. Ее текстовый файл с новой книгой был девственно пуст.

Но впервые за очень долгое время она почувствовала, как внутри загорается крошечная, едва уловимая искра неподдельного интереса. Она смотрела в экран, на этого невероятно спокойного мужчину, которого знала от силы двадцать минут, и понимала: ей хочется дожить до завтрашнего дня, чтобы просто снова с ним поговорить.