Страница 6 из 7
Алексей слушал её, и каждое слово ложилось в его сознание, как идеально подогнанные шестерни в коробку передач. Цинично, жёстко, без лишних соплей. Он невольно вспомнил похороны матери. Отец тогда не проронил ни слезы. «Слёзы — это вода в топливной системе, Лёха. Сливай сразу, иначе движок заклинит», — угрюмо бурчал отец в гараже, когда маленький Лёша позволял себе капризничать.
И тут Алексей поймал себя на жуткой мысли: а что, если его отец для кого-то тоже был лишь «функцией»? Безликой деталью в чьём-то чужом механизме? В механизме этой женщины, например?
— Удобная позиция, — процедил он сквозь зубы. — Относиться к людям как к расходникам.
— А вы разве не такой? — Вера подняла глаза и поймала его взгляд в зеркале. — Сами же признались в начале нашей поездки, что пытаетесь наебать всех. Продаёте доверчивым лохам битый хлам под видом люксовых тачек, да и в такси такой хлам под премиум-сегмент. Это обман, Алексей. Чем вы благороднее меня, автослесарь?
— Я хотя бы не сплю со своими клиентами, — жёстко отрезал он.
— Зато вы спите со своей уязвлённой гордостью. И она имеет тебя ещё хлеще каждую ночь, во все щели. Я слышу этот скулёж в твоём голосе каждый раз, когда ты упоминаешь о своём успехе. Ты ведь не просто в такси за рулём сейчас. Ты — оскорблённый в лучших чувствах король бензоколонки, который до усрачки боится признать, что его маленькое царство из говна и палок окончательно сгорело. Или я что-то не так поняла?
Алексей так сильно сжал челюсти, что в ушах зазвенело. Эта сука била без промаха, безошибочно находя под его кожей самые воспалённые нервные окончания.
— Расскажи лучше про зажигалку, — грубо перевёл он тему, пытаясь защитить остатки самолюбия. — Такие вещи не дарят первому встречному на заправке, откуда она у тебя и что значит «П. М. М. Л.».
Вера медленно покрутила латунный прямоугольник между пальцами, заставив металл тускло блеснуть в полумраке.
— Не дарят. Это память о человеке, который... сумел удивить даже меня. Но о нём я расскажу, пожалуй, позже. Если заслужите, Алексей.
— И как мне заслужить Вашу милость?
— Для начала — перестань исходить желчью, Лёша. Злишься на меня ты только потому, что видишь во мне своё собственное отражение. Это слишком просто. Избавься от этого детского гнева.
Алексей открыл рот, чтобы выдать очередную колкость, но договорить не успел.
Сзади ослепительно полыхнуло. Чёрный силуэт тяжёлого внедорожника вырос из тумана мгновенно, словно хищная акула, бесшумно поднявшаяся со дна. Без каких-либо предупреждающих сигналов джип поравнялся с их левым бортом. Алексей едва успел крутануть руль вправо, когда преследователь резко вильнул в их сторону, пытаясь протаранить «Мерседес» и сбросить его с дороги.
Боковой удар пришёлся по касательной. Тяжёлую машину сорвало в занос на скользкой глине. Вера коротко, гортанно вскрикнула — её с силой швырнуло на левую дверь. Латунная зажигалка со звоном выскочила из её ладони и улетела куда-то под переднее сиденье.
Алексей сработал на чистых рефлексах: жёстко выжал сцепление, заставив колёса поймать зацеп, и выровнял тяжёлый кузов на самой кромке кювета. Дизель взвыл на запредельных оборотах, выплёвывая в туман сизый дым. Им удалось удержаться на дороге, но чёрный внедорожник не уехал вперёд — он лишь слегка сбросил ход, снова пристраиваясь сзади на дистанцию удара.
— А теперь выкладывай всё, — выдохнул Алексей. Его руки на руле мелко дрожали от бешеного выброса адреналина, а голос сорвался. — Кому ты так знатно перешла дорогу? Потому что эти ребята сзади только что ясно дали понять: живыми мы из этого леса уехать не должны.
Глава 3. Изолятор временного содержания.
Алексей резко вывернул руль вправо, уводя «Мерседес» с разбитого лесного тракта на неприметный съезд в сторону серой промзоны. Подвеска протестующе и жёстко отработала стык асфальта и острой щебёнки, пару раз глухо и болезненно ударив по днищу. Веру качнуло на заднем сиденье, но она даже не вскрикнула — лишь продолжала неотрывно смотреть в тёмное заднее стекло, где в молочной пелене тумана всё ещё тускло горели два жёлтых круга фар. Алексей заметил в зеркале, как её пальцы судорожно сжали кожаный ремешок сумки — на этот раз так сильно, что побелели костяшки.
— Куда мы едем? — спросила она, не оборачиваясь.
— В промзону, — коротко бросил он, перехватывая руль. — Там лабиринт из складов. Больше слепых поворотов — значит меньше шансов, что эти твари зажмут нас на прямой.
— Ты так буднично об этом говоришь. Как будто тебя каждый день пытаются убить на дороге, — сказала она с сарказмом.
— Нет. Я в шоке от происходящего, — Алексей мельком глянул на панель приборов, не уловив интонации Веры. — Просто, когда вокруг сплошное дерьмо, мозг переключается в рабочий режим. Это уже привычка жизни, Вера. Постоянно выживать, бороться. Как же я уже устал от этого.
Он не стал говорить вслух все свои мысли: «А ведь это могли быть и по мою душу. Мало ли кому я впарил тачку, обещая, что за пять «мультов» можно взять то, что выглядит на двенадцать «лимонов», и ездит не хуже. Зная, что машина встанет через пару дней. Или водилы, автомобили которых так и не были оформлены, а потом их просто изъяли. Может, это она села не в ту машину». Но он отогнал эту мысль, махнув рукой — сейчас это не имело значения. Они уже были в одной лодке.
Вера заметила этот быстрый, лихорадочный жест.
— Откуда у тебя эта зажигалка? — наконец спросил он, не отрывая взгляда от тёмной дороги.
— Зажигалка?
— Да, я обратил внимание на гравировку «П.М.М.Л», что это? — спросил он, с трудом скрывая свой настоящий интерес.
— Автомеханик заинтересовался интересной формой обычной зажигалки, — сказала она медленно, словно пропечатав каждое слово на машинке. — Так, безделица, память об одном человеке.
— Расскажи мне о нём, открой мне очередную историю, а то скоро у нас не останется времени на болтовню, — произнёс Алексей словно ребёнок, не умеющий врать, сжимая пальцами руль.
Вера некоторое время помолчала, уставившись на его руки. На её лице отразилась понимающая и грустная усмешка.
— Ты знал человека, который выточил этот поршень на латуни, — это был не вопрос. Вера произнесла это тихо, почти интимно.
Алексей промолчал, но его пальцы сжали руль так, что кожа на рулевом колесе натянулась со слабым писком.
— Можешь не отвечать, — она глубоко вздохнула и откинулась на спинку сиденья. — Твои руки говорят за тебя. Ты его знал.