Страница 5 из 7
Его ладонь скользнула по волосам к затылку, и он грубо прижал её к своей ноге. Вера услышала только звук расстёгивающейся ширинки и сразу почувствовала своей щекой горячую мужскую плоть. Затем через мгновенье он сжал её волосы и откинул голову назад. Вера, закрыв глаза, открыла рот, и он тут же вставил в него свой пульсирующий от возбуждения член и, направляя её голову своей рукой, начал двигаться всё быстрее. Она сжала его член губами, подстраиваясь под его ритм и покрывая его член слюной. Всё происходило без намёка на прелюдию или нежность, сухо и властно. Он касался своим членом задней части её горла, она давилась и делала вдох, пытаясь контролировать его рывки, уперевшись ладонями о его ноги, но позволяла ему двигаться всё глубже и глубже. Затем он резко остановился и одёрнул её голову. Она смотрела на него снизу вверх ошеломлённым взглядом покорившейся студентки. На его циничный взгляд человека, покупающего контроль над ней. Он дал ей отдышаться, не закрывая рот, держа её за затылок. Затем он развернул её голову и положил свой член, по которому стекала её слюна, между губ Веры и приказал: «Облизывай!», подавая тазом вперёд и начиная скользить членом по её губам. Выполняя его указание, она упёрлась своим языком в его член, стараясь угодить ему и чувствуя, как пульсирует в его венах кровь.
Он не спрашивал согласия на каждое следующее действие.
«Встань!» — сказал он. Она послушно встала, и он схватил её за блузку, стал быстро расстёгивать все пуговицы, уперевшись своим членом в её живот. Затем, сняв блузку, он сорвал с неё лифчик и, сжав своими ладонями её груди, стал жадно целовать их. Вера невольно вскрикнула, почувствовав его шероховатые губы на своих сосках, и откинула голову назад. Тело предательски задрожало, коленки стали сгибаться, и он подхватил её тело своими руками за талию. Насладившись её грудью, он приказал ей сесть коленями на диван, облокотившись локтями о кожаные подушки спинки. Она послушно выполнила его указание. Затем он задрал ей юбку и, насладившись на секунду видом красивого кружевного белья, облегающего нежную плоть, приоткрытую попку с бархатной кожей, он проскользнул своими пальцами под резинкой её трусиков и сорвал их с неё. Затем его тяжёлые пальцы грубо прошлись по внутренней стороне бедра, и холодный металл его золотых часов, коснувшись её кожи, заставил Веру вздрогнуть. После чего небрежным движением пальцев он коснулся её половых губ, клитора и, убедившись, что она достаточно влажная, быстрым рывком насадил её на член, полностью погрузившись и замерев на секунду, чтобы выскользнуть и также резко погрузиться снова. Он вставлял свой член грубо и резко. Движения были всё быстрее и быстрее. Она почти не шевелилась и не пыталась его оттолкнуть. Через мгновение он стал прижимать её бёдра к себе всё сильнее и сильнее, продолжая грубо и безжалостно входить в неё. Она стала дышать в такт его дыханию, стонать в такт его грубого стона, чувствуя, что он вот-вот потеряет контроль и кончит. Она представила себе ту богатую жизнь, которую желает, и то, что он даст ей взамен, — это словно распаляло в ней животный инстинкт. Она стала кричать «Да! Да! Да!». Впиваясь ладонями в спинку дивана и сжимая их, имитируя абсолютное блаженство и оргазм.
Он резко вытащил свой член, и Вера тут же почувствовала, как на её бедро выплеснулся поток горячей спермы, медленно стекающей вниз. Виктор дышал, издавая грубые ноты наслаждения.
Она же стала смотреть в тёмное окно. Ждать, когда он отдышится и придёт в себя, а на крыше соседнего здания монотонно мигала алая неоновая вывеска ресторана «Эдем», и Вера мысленно начала считать её секундные вспышки: одна... две... три...
— Не дёргайся, — тяжело выдохнул он. — Хорошие вещи должны быть послушными.
И в этот самый момент её сознание будто отделилось от тела. Накатил странный, почти мистический покой. Ледяное безразличие. Вера вдруг осознала: если ты соглашаешься стать вещью, ты больше не несёшь ответственности. С предмета нет спроса. Нет никакого стыда и сожаления. Она просто деталь интерьера, дорогая игрушка, которую временно поставили на этот диван.
Она отлично сымитировала оргазм. Просто успела вовремя понять и издать именно те надрывные звуки, которые он хотел услышать. Подстроившись под его ритм, закричать: «Да! Да!» Это сработало безупречно. Виктор остался доволен своей покупкой.
Когда всё было кончено, он спокойно застегнул брюки, поправил манжеты и посмотрел на неё уже совсем другими глазами — с уважением хозяина к качественному приобретению. Вера в это время натянула трусики и стала поправлять юбку, затем искать лифчик, который валялся около полутора метров от дивана.
— Завтра оформим тебя в штат на постоянку, — бросил он, поправляя сползающие золотые часы. — У тебя отличный потенциал.
Вера молча слушала его. Внутри неё начала звенеть хрустальная, вымораживающая пустота. В тот вечер она оставила на холодном диване часть себя, но взамен приняла понимание правил игры.
С тех пор она больше никогда не позволяла себе быть дешёвой. Только эксклюзивной.
******
Воспоминания Веры оборвались вместе со свистом ветра за стеклом. Вера продолжила свой монолог Алексею, опьянённая своим воспоминанием.
— Он оттрахал меня прямо в своём кабинете, Лёша. Прямо на своём диване, который стоял напротив окна. Я же сымитировала оргазм настолько ярко, что стала его лучшей покупкой, и он быстро научил меня своей циничной, но очень богатой жизни.
Она сделала очередную затяжку, словно настраивая себя на следующую фразу.
— Прошло где-то десять лет, как его не стало, — ровным, почти безжизненным голосом закончила Вера, стряхивая серый пепел на кожаное сиденье «мерседеса». — На похоронах у гроба выстроился целый парад: двенадцать его бывших пассий. У всех идеальный пластический тюнинг, безупречный траурный шёлк и одинаковые слёзы. Я стояла поодаль, в самом углу кладбища, и ловила себя на мысли, что мои глаза абсолютно сухи. И дело не в моей броне. Просто Виктор никогда не был для меня живым человеком. Он был функцией. Моим первым крупным инвестором.