Страница 96 из 166
30. Ираван
– Ираван, – произнесла Бхарави чистым музыкальным голосом. – Ты здесь, чтобы освободить меня?
«Да»
, – подумал он, но не смог произнести ни слова.
Сердце у него похолодело. Он наблюдал за ней как будто с большого расстояния. До него доходили какие-то несущественные детали. В воздухе пахло медом. Его волосы были влажными, и в них застрял песок. Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз ел? Кажется, сегодня утром в санктуме, когда он наконец избавился от инвалидного кресла. Неужели это было только сегодня утром? Казалось, это было так давно.
– Ты все еще траектируешь, – сказал он, наконец.
Бхарави опустила взгляд на руки, где ее татуировки принимали странные, незнакомые очертания.
– Полагаю, это можно назвать и так, – сказала она, пожимая плечами.
– А как бы ты это назвала?
– У меня пока нет названия для этого.
– Экстатическое траектирование?
Супертраектирование
?
Бхарави улыбнулась ему через стекло.
– Можно и так, если хочешь.
– Там ничего нет. Что ты траектируешь?
Она вытянула вперед изящную руку.
– Джунгли.
Ираван резко вдохнул.
– Как это возможно? Ты же в
клетке смерти
.
– Расскажу, если выпустишь меня.
– Значит, ты пытаешься сбежать? – спросил Ираван, наблюдая за ней. – Это невозможно, Бха.
– Ты уверен, Ираван? – беспечно спросила она. – Уверен, что знаешь все об экстазе и обо мне?
Ираван уставился на нее, и она улыбнулась. На короткую секунду он забыл об абсурдности ситуации. Это было похоже на то, что она снова наставляла его, а он опять был на шаг позади, пытаясь угадать ее мысли.
– Почему джунгли? – спросил он.
– Там наше место. В джунглях. А не в небесах…
– Мы умираем в джунглях, – сказал он. – Земные гнев и ярость убивают нас.
Бхарави просто рассмеялась, и ее смех прозвучал необычайно мелодично.
Ираван закрыл глаза и долго не открывал, затем моргнул, заставляя себя дышать медленнее. Он взглянул на нее, и она терпеливо наблюдала за ним, так похожая на обычную себя, что его решимость почти пошатнулась. Под колеблющимся безразличием в него вцепился мужчина, который плакал на груди у Ахильи, чувствуя ужас этого момента.
– Эта сила… – сказал он, сглотнув. – Сколько ты уже в экстазе?
Бхарави подняла руки, кожа переливалась сине-зелеными оттенками, узоры становились настолько сложными, что он не мог уследить за ними.
– Она постоянно растет. Я боролась со всем этим несколько месяцев.
Ираван закрыл глаза от стыда.
Несколько месяцев.
Это была его вина, он должен был проявить бдительность. Он думал, что Бхарави не слишком строга к нему, но на самом деле это он был не слишком строг к ней. До него донесся голос Ахильи:
«Если бы ты остался на посту!»
; и Айрав говорил:
«Пришло время вести себя как Старший архитектор»
. Лаксия считала, что он слишком молод, слишком безрассуден для этой работы, но он не был слишком молод. Он был просто недостаточно хорош. Недостаточно
умен
.
Ираван открыл глаза и увидел, что Бхарави все еще изучает его.
– Ты боролась с этой силой, – сказал он. – И проиграла?
– Неудачный выбор слов… Если бы ты только знал, что такое экстаз. По-настоящему я погрузилась в него, когда приземлила ашрам менее двух недель назад.
– Когда ты приземлила… – сцепленные руки Иравана сжались. – Это была ты. Ты была на посту до того, как мы приземлились. Ты объявила посадку. Ты тогда каким-то образом манипулировала магнарутом?
– Я не осознавала, что манипулирую. Но первые несколько раз… первый опыт… он загадочен. Уверена, ты меня понимаешь.
– Ты манипулировала им и тогда, когда дежурила Наиля? – безжалостно спросил Ираван, уже зная ответ, но все же сохраняя глупую надежду, что она скажет «нет», как будто это могло помочь ситуации. – Каким-то образом ты помешала магнаруту выпустить шипы. Ты траектировала дерево рудракши, верно? Обошла все его не поддающиеся воздействию разрешения и заставила его забыть о том, что на земле вообще возникают приступы гнева и ярости?
Бхарави наклонилась вперед, не вставая с места.
– Прости, что тебе пришлось взвалить на себя это бремя, – сказала она, и в ее голосе прозвучало искреннее сожаление. – Мне нельзя было обнаружить себя. Во всяком случае не раньше, чем я смогла бы убедить всех, что так и должно быть, что именно такими должны быть
архитекторы
– не раньше, чем у меня появятся доказательства.
– И голосование за то, чтобы меня подвергли экспертизе, должно было дать тебе это время?
Она пристально посмотрела на него, но по ее лицу ничего нельзя было прочитать.
– Не буду отрицать, что я проголосовала за то, чтобы тебя проверили. Знаешь, я даже
настаивала
на этом, хотя Чайя сказала, что тебе нужно больше времени для отдыха. Но я была уверена, что ты пройдешь проверку, Ираван. Если бы я подождала еще немного – если бы совет отсрочил твою экспертизу еще на день или на неделю, было бы слишком поздно. Ты бы ее провалил. И тогда в этой клетке смерти сидел бы ты. Получается, у тебя больше времени, чтобы оставаться незамеченным.
Горло Иравана сжалось. В глубине души он знал, что она говорит правду.
– Полагаю, теперь это неважно, – продолжила Бхарави. – Достаточно одной оплошности. Я была неосторожна. И ты тоже будешь.
– Все то, о чем ты говорила мне в санктуме. Ты говорила о себе.
– Мне нужно было знать… есть ли способ контролировать силу…
– И что? Он есть? – спросил Ираван, прожигая ее взглядом. – Значит, ты обрела контроль?
– Я обрела, – мягко сказала Бхарави, – принятие.
Когда он продолжил пристально смотреть на нее, она снова пожала плечами – очень изящно.
– Сила – это не то, что можно контролировать, Ираван. Ее нужно принять. Теперь я это вижу. Ты тоже увидишь.
Раздался невеселый смех Иравана, нарушивший тишину звездного неба.
– Так, значит, всему конец? – с горечью спросил он. – Такова моя неизбежная судьба? После того, что произошло? После экспертизы – после всего? У тебя все начиналось так же? Ты тоже чувствовала Резонанс?
Бхарави удивленно покачала головой.
– Резонанс. Да, это необычно.
– Что это?
– Симптом экстаза. Но теперь ты это принимаешь, да? – на мгновение ее плечи опустились в сожалении. – Я пыталась увести тебя от этого – отправить к Ахилье, когда ты рассказал мне о нем после приземления. Но ты так легко ему поддался. А знаешь почему?
– Нет…