Страница 92 из 166
Крики рикошетом отразились от Диска, и земля перед Ахильей вздыбилась, словно образовалась гора. Мегха отшатнулась назад, увлекая за собой Ахилью. Вверх, к небу взметнулся неровный холм земли, осыпая почву и корни, покрывая их обоих пылью. Храм содрогнулся, и на одно ужасное мгновение свет Диска архитекторов исчез, как будто погас, и они погрузились в кромешную тьму.
Затем свет траектирования снова замерцал. Рядом с деревом рудракши возвышался нелепый столб земли – чудовищный столб, тянувшийся от пола до потолка.
– Я должна найти Иравана, – закричала Ахилья, пытаясь вырваться из хватки Мегхи. –
Отпусти
меня!
– Прямо сейчас ты ничего не сможешь сделать.
Мы
почти ничего не сможем сделать.
Хватка Мегхи стала похожа на тиски, и Ахилью захлестнула волна бессилия. Она была бесполезна, она была даже хуже, чем бесполезна, не имея возможности изменить ситуацию. Что происходит? Чем занимаются архитекторы?
Должно быть, она задала последний вопрос вслух. Мегха покачала головой.
– Мы пытаемся сдержать это. Но архитектор-экстатик слишком силен. Дерево вот-вот треснет.
Дерево рудракши перед ними задрожало, из него густым дымом изливалась чернота. Его крик эхом отзывался в сознании Ахильи. Что-то горело, пахло горящей плотью. Мегха начала ругаться, извергая поток грязных слов, но узоры на ее коже становились все яростнее.
Дерево рудракши выгнулось дугой, как бьющееся в судорогах тело, и – затихло.
Леденящий душу вой смолк, как будто кто-то отрезал крик от его источника. Ахилья взглянула на Мегху, увидев в ней собственные страх и замешательство.
– Архитектор-экстатик… все, – выдохнула Мегха. – Его остановили. Остановили.
Ужас сдавил горло Ахилье. Это дело рук Иравана. Он потерял контроль и спровоцировал эти разрушения. Она вынудила его к этому. Она была уверена в этом.
Столб земли возле дерева ушел вниз, снова исчезнув в полу, который сам срастался. Стена рядом с Ахильей распахнулась, и почти сотня архитекторов Лабиринта ворвалась в храм, некоторые были в форме, но большинство были одеты как попало. Диск архитекторов снова опустился, и архитекторы, спотыкаясь, выбрались наружу и упали на колени, их рвало. Другие бросились на Диск, выкрикивая указания. Ахилья поняла, что стоит совсем одна и дрожит. Мегха, наконец, оставила ее. До нее доносились бессвязные голоса. Казалось, все происходило как в замедленной съемке.
– Лазарет для граждан в порядке, но жилые дома…
– Академия рухнула, завалив
детей
…
– Гаурав, Мегха, отправляйтесь в Академию. Я приведу других целителей…
Ахилья мельком увидела через дверной проем выход из храма. Коридоры, ведущие в него, полностью исчезли. Были оторваны огромные пучки листвы, сломаны ветки. Поперек шатающегося моста лежал ствол дерева. Вдали бесконтрольно пылал пожар – ужасающее зрелище в покрытом листвой ашраме. Ахилья сделала шаг вперед, желая помочь, желая сделать хоть
что-то
.
В стене храма открылась еще одна дверь. Наружу спешили Старшие гелиотехнологи Киана и Лаксия, за ними мчалась Чайя, несмотря на поздний срок беременности. Айрава и Бхарави нигде не было видно, но в темноте виднелась знакомая фигура –
Ираван
. Он стоял, откинув к стене голову. Глаза были закрыты, одежда разодрана, лицо и руки измазаны кровью, а волосы забиты землей и пылью, но с ним все было в порядке, он был
жив
.
Ахилья, спотыкаясь, подошла к нему, и он, должно быть, почувствовал ее, потому что глаза у него распахнулись, в них промелькнуло удивление. Ираван выпрямился.
– Ахилья… Что ты… С тобой все в порядке?
– Т-ты… в экстазе? – одновременно с ним пробормотала она.
– Нет, – ответил Ираван, качая головой. – Не я. Бхарави.
Ахилью захлестнула такая мощная волна облегчения, что на мгновение она почувствовала себя неловко. А потом ее накрыло скорбью, но прежде, чем она смогла справиться с ней, Ираван вздрогнул и рухнул на пол, словно его оставили последние силы. Голова упала на колени, а тело сотрясалось от сильных рыданий.
И в этот момент Ахилья забыла обо всем остальном.
Она забыла, что хотела ему сказать. Забыла все, что произошло между ними. Забыла про оставленный позади хаос, про ущерб, нанесенный ашраму, про суетящихся архитекторов. Она знала только одно – сейчас перед ней Ираван, он принадлежит
ей
, и ему больно.
Ахилья опустилась на колени рядом с ним и обняла его.
Его тело напряглось, но затем он поднял руки, тоже обнял ее и уткнулся лицом ей в плечо. Прижав ее к груди, муж заплакал так горько, что у нее от жалости сжималось сердце. Никогда она не видела, чтобы он так горевал.
Ахилья молчала, ничего не говорила, ни о чем не спрашивала. Она провела пальцами по его влажным, забитым песком волосам, и у нее по лицу тоже текли слезы. Она гладила его спину, шею, плечи, пока по всему его телу бежала дрожь.
– Прости меня, – сказал он приглушенным голосом.
– И ты меня прости, – прошептала она.
– Я напугал тебя.
– Я солгала тебе.
Он отстранился, качая головой, протестуя против ее извинений, и их губы встретились. Она ощутила вкус пыли, одиночества и разбитого сердца, но он крепко сжал ее, как будто земля под ними все еще колебалась, и она была его единственным спасательным кругом.
Когда он отстранился, Ахилья наклонилась, чтобы сократить разрыв, но Ираван снова покачал головой, приподнял ее подбородок костяшками пальцев и одарил ее слабой улыбкой.
– Нам так о многом нужно поговорить, – сказал он.
– Ты чертовски прав, нужно, – тихо ответила она, но его взгляд мелькнул мимо, выражение лица изменилось, и Ахилья замолчала.
Мягко оттолкнув ее, Ираван встал. Глаза у него были красными от слез, но что-то в нем закрылось. Она тоже встала, обернулась и увидела, как к лестнице приближаются три женщины-советницы. Ахилья схватила его за руку.
– Что случилось? Там – с Бхарави?
Ираван взглянул на нее сверху вниз.
– Тебе нужно пойти к Тарье. Рассказать ей… о Бхарави. Будет лучше, если она услышит про это от тебя.
– Я не оставлю тебя.
– Ты должна. Пожалуйста. Туда, куда иду я, тебе нельзя… Прости…
Ахилья попыталась возразить, но в глазах Иравана снова появилось страдание. Он обхватил ее щеку мозолистой рукой. Его прикосновение было очень нежным, как будто он боялся причинить ей боль.
– Верь мне, – сказал он, и она поняла, что его мужество на исходе.
Ахилья неохотно отстранилась и кивнула.