Страница 78 из 166
Наиля не пошевелилась, продолжая сидеть в кресле и теребить браслеты.
Ираван вопросительно приподнял бровь.
– Есть кое-что еще, – пробормотала Младший архитектор. – Я подумала, что это может помочь вам. В вашем расследовании.
Ираван остановился, сам того не желая. Он медленно сел.
– Ты что-то обнаружила?
Она украдкой взглянула на него.
– Речь идет о базовом уравнении.
Ираван резко махнул рукой, чтобы она продолжала. Базовое уравнение указывало, как существующее состояние сознания растения преобразуется в новое состояние сознания с высвобождением раги. Для выдвижения своей кандидатуры в совет Наиля изучала математику преобразования энергии.
– Я считаю, что базовое уравнение неверно, – выпалила она.
Он подавил желание пожать плечами.
– Мне кажется, я учил тебя, что уравнение несовершенно. Невозможно измерить потерю сознания.
Наиля покачала головой.
– Простите, сэр, но это не невозможно. Я проверила и перепроверила расчеты. При каждом акте траектирования высвобождаются не только новое сознание и рага, но и неизвестный побочный продукт. Я назвала его константой Накшара.
– Без сомнения, очень лояльно.
– Я архитектор Накшара, в первую очередь, сэр, – сухо ответила Наиля.
– Ценный дескриптор, требующий дальнейшего изучения, как мне кажется. Ты можешь подтвердить, что каждое траектирование высвобождает эту… константу Накшара?
Наиля кивнула.
– Я проверяла ее, обращаясь к разным архитекторам. Когда архитектор траектирует, происходят три вещи. Меняется растение. Высвобождается рага. И константа Накшара. И я подумала, – сказала она неуверенно, – что эта самая константа, возможно, и есть тот Резонанс, который вы ищете?
Ираван обдумал ее слова. Он только недавно начал чувствовать этот Резонанс. Если эта константа Накшара
была
постоянной, то почему он или кто-либо другой не заметили ее раньше? Он бесстрастно изучал Наилю, то, как она сидела на краешке стула, ее лицо, такое юное, было полно нетерпеливого ожидания и надежды. Теперь он заметил то, чего не замечал раньше: губы Наили слегка приоткрылись, ее руки сжимали предплечья, пальцы то и дело касались волос.
И он вспомнил напряжение, которое почувствовал между ней и Ахильей в Академии.
Иравана пронзил шок. Он не мог поверить, что был так слеп.
– Спасибо, что рассказали мне, – тихо сказал он. – Я обязательно передам результаты ваших исследований Айраву или Чайе и предлагаю вам тоже донести до них свои идеи.
Наиля потрясенно моргнула. Наконец осознав, что ее просят уйти, она встала и поспешила покинуть нишу. Стена у нее за спиной закрылась. В тот момент, когда она исчезла, Ираван, дрожа, схватился руками за голову. Младший архитектор пришла в библиотеку не для того, чтобы поблагодарить его или поделиться информацией о новом интересном открытии. Она пришла не из-за конкуренции кандидатов, выдвигаемых на место в совете. Она пришла, чтобы сделать ему предложение.
Внезапно ему захотелось рассмеяться, и это было как минимум странно, но даже когда он подавил это желание, он знал, что находится на грани истерики. Иравана охватил такой сильный стыд, что его затошнило. Вот, значит, каким видели его в ашраме. Как низко он пал. Архитекторов учили изыскивать и анализировать возможности, и Ираван привык к тому, что амбициозные архитекторы Лабиринта часто заигрывали с ним, но быть такой наглой? Наиля осмелилась прийти к нему, несмотря на его долгий брак с Ахильей, несмотря на его положение, потому что увидела возможность успеха. Его мораль, его угрызения совести, все то, что определяло его, исчезло на фоне того, как он обращался с Ахильей.
Он
спровоцировал такое поведение.
Он
подготовил почву. Каким дураком он был.
В Ираване росло огромное отвращение к самому себе. Ахилья все это время была права. Он был слеп к своим недостаткам. Все эти его тайны и махинации… Он подвел жену очень сильно, окончательно и бесповоротно, открыв возможность даже для такого поступка, неважно, насколько непреднамеренного. Тело у него начало дрожать, зрение затуманилось, и ненависть к себе угрожала похоронить под своей тяжестью.
Перед ним снова открылись два пути, но он застрял на развилке, так и не понимая, какой выбор будет правильным.
«Отпустите меня
, – в отчаянии подумал Ираван, обращаясь с мольбой неизвестно к кому. –
Освободите меня из этого заключения»
.
Долгое время он сидел за столом, держась за голову и пытаясь унять дрожь.
Наконец Ираван глубоко вздохнул и выпрямился. Ниша снова изменилась, вернувшись к той модели, которой они пользовались вместе с Ахильей: с низким потолком и бутонами жасмина на стенах. Он смотрел на нее, и сердце его учащенно билось. Архивные дизайны сохранились в памяти ашрама, но память была вопросом силы и выносливости, а растения ашрама трансформировались в зависимости от желания гражданина.
Если ашрам помнил о счастье, которое когда-то было у них с Ахильей, если он так безжалостно транслировал его в библиотеке, это означало только одно. Несмотря на свои проблемы, и он, и Ахилья хотели помириться.
«С нами еще не покончено
, – подумал Ираван. –
Пока еще нет»
.
Он повернулся к стене за спиной, решив проверить, насколько Ахилья доверяет ему. Не аннулировала ли она его разрешения?
Листва раздвинулась, открыв укромный закуток с полочками. Сердце Иравана учащенно забилось, и с плеч частично свалилась тяжесть. У него все еще был доступ к личным вещам Ахильи. Она не заблокировала его и не отреклась от него. Он расправил плечи, как птица крылья, и ему стало легче дышать. Он взял в руки записные книжки жены и гелиотехнические приборы, ощущая гладкую кору, шелест страниц – она ценила все это и доверяла ему. Как он мог сомневаться в ее компетентности как потенциального советника? Ее тоже
волновали
настоящее и будущее Накшара. А выбирая Наилю, Ираван заботился только о собственной репутации.
Среди вещей Ахильи, тихо звякнув, обнаружился белый контейнер в форме куба, чуть меньше его кулака. Ираван помолчал, убирая остальные приборы обратно в тайник, а куб из непрозрачного стекла с любопытством повертел в руке.
Ларец смерти. Зачем Ахилье ларец смерти?
Ручки настройки были установлены в положение активации, но он не видел мерцающего золотом силового поля. Либо ларец поврежден, либо то, что внутри, было очень маленьким, обеспечивая очень слабое силовое поле.