Небесный город

теорию; они подтверждали только то, во что так долго верили архитекторы. Она повернулась к Дхруву, чтобы он опроверг это умозаключение и предложил другую точку зрения, но гелиотехнолог все еще изучал медальон-трекер с выражением почтения на лице.

Ахилья кашлянула.

Дхрув подпрыгнул. Он забыл о ее присутствии, но теперь широко улыбнулся.

– Этот трекер невероятен, Ахилья, даже если я сам так говорю. Наши современные гелиотехнологии не годятся для подзарядки на большом расстоянии с использованием энергии траектирования других ашрамов. Но этот маленький красавчик каким-то образом смог заряжаться, используя энергию ашрамов, находясь в

джунглях

? Если у него такой большой радиус действия, значит, есть способ извлечь эту технологию.

– И использовать ее в качестве аккумулятора?

– Более того, – сказал он. – Это может изменить экономику нашего мира. Все ашрамы делятся энергией траектирования, когда переводят архитекторов из одного города в другой на основе соглашений. Но если гелиотехнологи смогут воспроизвести способ подзарядки, который использует наш трекер, необходимость физически переводить людей вообще отпадет. Мы сможем заряжать оборудование удаленно. Сможем покупать и продавать энергию траектирования. Она станет потрясающим товаром.

– Она уже потрясающий товар, – тихо сказала Ахилья.

Но она понимала, о чем говорит Дхрув. Энергии траектирования не хватало, она была в дефиците. Переводя архитекторов, ашрамы делились ими потому, что были вынуждены так поступать, а не потому, что им так хотелось.

– Это открытие может изменить мир.

– Именно, – сказал Дхрув, радостно сияя глазами. – Гелиотехнологов больше не придется менять на архитекторов. Мы сможем найти лучший способ использовать энергию траектирования, оставаясь в своих городах. Если я последую по этому пути, мне, возможно, вообще не придется беспокоиться о создании аккумулятора. Возможно, даже не придется использовать спираль-траву.

Ахилья приподняла брови. Она знала, что спираль-трава – это отчаянная попытка. Сорняк питался энергией траектирования, и это означало, что у него есть присущий ему способ сохранять ее, но Ахилья видела, насколько опасной может быть такая технология. Несмотря на то, что в совете Ираван продвигал идею создания аккумулятора, она была довольно рискованной. Эта идея открывала огромное количество возможностей только для того, чтобы брать и сдавать архитекторов в наем. После этого будет достаточно пары опасных шагов, чтобы полностью поработить их. Если Дхрув подтвердит свою кандидатуру, отказавшись от аккумулятора и обосновав свое предложение, воспользовавшись новыми данными, у него появится еще больше шансов занять место в совете – особенно с такой технологией, которая сделает возможной связь на большом расстоянии.

Ахилья снова вернулась к голограмме, к свидетельству ее собственных убывающих усилий получить место в совете. За пределами лаборатории дождь барабанил сильнее, равномерный шум смешивался с жужжанием и гудением оставленных без присмотра биоузлов. Ее пальцы слегка коснулись голограммы, и та замерцала, готовая принять ту форму, которую ей придадут. Ахилья лениво лепила ее с тяжелым сердцем. Все данные указывали на то, что она потерпела поражение, и игнорировать это было нельзя.

Могли ли архитекторы быть правы во всем? У Ахильи не было ничего существенного в поддержку своей теории существования обиталища – это всегда был выстрел наугад, и сама идея была построена на выдаче желаемого за действительное и на чтении между строк. Некоторые из записей, которые она видела как в архивах архитекторов, так и неархитекторов, отмечали, что непосредственно перед открытием возможности полета имели место попытки выжить в джунглях, от которых позже отказались. В конце концов, это было все, что могла сказать Ахилья, – еле слышный шепот, настолько неясный, что она внезапно поняла, почему все считали это невозможным, и это мысль поразила ее.

«Эта теория никогда не была нелепой

, – тихо произнес Ираван у нее в голове. –

Но думаю, ты легко обнаружишь, что записи ранних архитекторов были верны»

.

Неужели это так и есть? Неужели стремление всей ее жизни было просто глупой затеей? Щеки Ахильи вспыхнули от смущения, что корни ее исследований на самом деле оказались настолько безосновательными. Она всегда думала, что там скрывается нечто большее, и именно поэтому неархитекторы и их истории были так тщательно стерты, но, возможно, эти истории не сохранились, поскольку были непригодны для выживания. И никто их специально не стирал, они просто тихо исчезли в результате собственной никчемности. Ахилья уставилась на голограмму, и желудок сжался от ужаса. Голограмма мерцала под ее блуждающими пальцами, перестраиваясь.

Ахилья моргнула.

– Дхрув, – тихо сказала она. – В данных трекера есть пробелы. Посмотри, что это?

– Это когда трекер не мог подзарядиться, – рассеянно ответил он.

– Нет, смотри вот здесь. Над якшей-слоном парят другие ашрамы. Но трекер почему-то не заряжался. Почему?

– Это же

экспериментальный

прибор, – пожал плечами Дхрув. – Возможно, он умер или ему потребовалось время, чтобы перезапуститься.

– Я так не думаю. Кажется, в этом есть закономерность.

Гелиотехнолог ничего не сказал, все еще слишком увлеченный своим изобретением. Ахилья оттолкнула его и начала руками перемещать сегменты голограммы. Она сравнила движение якши с продолжительностью земной ярости. Она произвела расчеты, чтобы определить расстояние до Накшара. Она даже перевернула изображение вверх ногами, надеясь на прозрение, но ничего не изменилось, кроме того, что она почувствовала себя глупой.

Это была худшая часть работы археолога: скрытое одиночество, невозможность заставить кого-либо поверить в тебя. Сердце Ахильи сжалось от тупой боли. Если бы с ней был Оам. Юноша обладал сверхъестественной способностью видеть закономерности. Ей ни в коем случае не следовало брать его с собой в джунгли, архитекторы были правы, опасаясь этого, и это принесло только горе, которое укоренилось глубоко внутри. Ахилья снова подумала о картине, которую видела всего несколько часов назад, о джунглях, изображенных в книге, когда-то славных, а теперь коварных…

Внезапно она выпрямилась, сердце бешено застучало. Картина из книги снова мелькнула в голове, и Ахилья широко распахнула глаза. Она протянула руку, потрогав воздух. Был способ, о котором она вообще не подумала. Как она могла быть такой слепой?