Страница 6 из 166
Против воли Ахилья почувствовала странное нездоровое веселье. Это было почти впечатляюще, насколько умелой была Наиля. Ни один из других Младших архитекторов, которых совет предоставлял ей для предыдущих экспедиций, не демонстрировал столь эффективное изменение стратегии так быстро. Неудивительно, что Ираван предложил ей стать своей протеже. В быстроте мышления и небрежном высокомерии Наили Ахилья уловила проблески личности самого Иравана. Она вздохнула, прижала к себе сумку и коротко кивнула.
– Подожди, – пробормотала Наиля.
Она закрыла глаза и раскрыла ладони перед собой. Ее вены снова вспыхнули, и от радужного свечения у Ахильи заслезились глаза. На коже у Наили образовалась и умерла целая дюжина головокружительных узоров из лоз и лиан. Они стояли без движения довольно долго.
– Ну? – спросила Ахилья. – Мы идем или ждем?
– Мы
уже
идем, – сказала Наиля, приоткрывая один глаз. – Мы же спускаемся. Неужели ты не чувствуешь?
Ахилья моргнула.
Их гнездышко выглядело точно так же, как раньше. Купол из листвы все еще касался голов, со всех сторон торчали колючки, и она не чувствовала никакого потока воздуха.
Может, они падали вниз, к центру города? Или Наиля меняла растения вокруг них, за пределами гнезда? Возможно, гнездо и не проходило через туннель, а разрушало и перестраивало само себя, используя растения города, чтобы распределить их по архитектуре.
У Ахильи закружилась голова. Вопреки тому, что она сказала Младшему архитектору, она
действительно
кое-что знала о траектировании. Эта сила была врожденной; этому нельзя было научиться. Несмотря на то, что при обычных обстоятельствах Ахилья могла просить растения города исполнить ее желания, это был всего лишь жест доброй воли архитекторов, которые позволяли своей энергии течь сквозь листву для использования горожанами. У Ахильи никогда не было
настоящего
контроля. Только архитекторы могли напрямую влиять на сознание растения, заставляя его менять форму.
А Наиля делала это так естественно, так незаметно…
Либо Младший архитектор была более опытной, чем Ахилья считала, либо архитекторы научились новым трюкам за то время, что прошло с тех пор, как Ахилья и Ираван говорили на эту тему.
– Как ты это делаешь… – начала она.
Гнездо дернулось. Колени Ахильи подкосились.
– Прости, – выдохнула Наиля, поддержав ее. – Вышло жестче, чем я планировала. За пределами храма ориентироваться сложнее, особенно непосредственно перед приземлением.
– Думаю, ты могла бы взять меня с собой, не дожидаясь моего согласия, и я бы ничего не узнала, – неохотно сказала Ахилья.
Наиля бросила на нее еще один удивленный взгляд.
– Архитекторы же не тираны. Сюда.
Ее пальцы дрогнули в приветственном жесте. Листья перед ними раздвинулись, открывая небольшой дворик. Они шагнули внутрь, и новая кора сомкнулась за ними.
Вдалеке сложились гармошкой огромные стволы деревьев, будто раздавленные гигантской рукой. Листва завернулась сама в себя, затем покрылась каменной корой. То, что когда-то было жилыми комплексами на деревьях – школы, игровые площадки и дома, – все изменилось, пока Накшар спиралью заворачивался сам в себя. Ахилья оглянулась и увидела, как буквально за ней по пятам следует кора. Маленькие соцветия превращались в твердые семена. На гибких папоротниках появились грубые мозоли. Там, где мгновение назад топорщились вялые побеги, выросли иголки и шишки. Двор преобразился у нее на глазах.
Она понятия не имела, где находится. Архитектуру Накшара не зря называли лабиринтом. Даже во время обычного полета росло и менялось все, кроме неподвижных ориентиров города. Путь для горожан обеспечивался за счет траектирования, которое меняло растения – вот только Ахилья больше не могла оказать никакого влияния на архитектуру. Она поспешила за сине-зеленым свечением Наили. Одно дело – находиться в коконе на террасе, которая станет лучшей точкой входа в джунгли, и совсем другое – оказаться в неизвестном слое города. Она с горечью подумала о том, как мало у нее силы и власти, и от этой мысли над верхней губой выступил пот.
Она потеряла представление о том, какое расстояние они преодолели, когда наконец достигли еще одной стены и радужное сияние Наили вспыхнуло с новой силой. Деревянная стена превратилась в дверной проем. Они ступили в узкий затененный проход, и кора у них за спиной сомкнулась.
Наиля замедлила шаг, раздраженно выдохнув. Младший архитектор усмехнулась и жестом пригласила Ахилью идти перед ней.
Сначала возник аромат: насыщенный, пьянящий запах влажной земли. Затем раздались мелодичные звуки возбуждения и смеха. Из листвы выглядывали крошечные светящиеся шарики – светосферы, изготовленные с использованием гелиотехнологий. Они напоминали звездочки, попавшие в ловушку растений, и теперь освещали путь Ахилье, чтобы она могла идти дальше. Ахилья прищурилась, пока ее глаза привыкали к усиливающемуся свету.
В конце коридора манила к себе узкая арка, с которой, образуя занавес, свисали крошечные белые бутоны. У Ахильи перехватило дыхание. Это был жасмин, ее любимый цветок. Может, это как-то связано с Ираваном? Нет, вряд ли. Только не после их ссоры и расставания в последний раз. И если его карающее молчание было хоть каким-то показателем чувств, то она вела себя просто глупо.
Какое-то время Ахилья колебалась, глядя на жасмин. Сердце бешено колотилось в груди. Она вспомнила выражение его лица, когда он уходил от нее. Он был страшно зол. В ней забурлили все страхи, и возмущение, и запутанная любовь – все, что она лелеяла в течение долгих семи месяцев.
Ахилья глубоко вздохнула, раздвинула ветви и двинулась к свету.