Страница 5 из 166
Оаму было столько же лет, сколько Наиле. Ираван запугал бы мальчишку одним взглядом. Что касается Дхрува… с тех пор, как несколько его последних изобретений потерпели неудачу, гелиотехнолог стал опасаться смущать покой совета. Может, он и был самым близким другом Ахильи, но навряд ли стал бы открыто выступать против Старшего архитектора Иравана.
– Понятно, – сказала она.
– Ираван-ве просил, чтобы ты тоже пришла в храм. Поэтому я здесь. Я должна привести тебя туда…
–
Привести
меня?
– Сопроводить, – сказала Наиля. – Попросить тебя прийти. Он не требовал этого…
– Но с таким же успехом мог бы и потребовать, – закончила Ахилья, стиснув зубы.
Наиля покачала головой в яростном протесте.
– Нет-нет, это не так. Это вопрос безопасности. Никто не должен оставаться здесь.
Ахилья осталась стоять как вкопанная. Купол над головой продолжал опускаться и теперь находился на расстоянии всего лишь вытянутой руки. Остроконечные листья уже свисали так низко, что щекотали ей уши, но в тот момент, когда они соприкасались с кожей, их острые кончики осыпались сами собой и вместо них на стебле появлялась более мягкая листва. Ахилья почувствовала теплый, липкий сок регенерации.
Если она в ближайшее время не пошевелится, то будет погребена под слоем листвы. Живая архитектура Накшара заключит ее в оболочку – в собственную деревянную броню. Таков был план Ахильи – для нее и ее экспедиционной группы. И пусть Ираван провалится в
гнев и ярость
вместе со своим непрошеным рьяным вмешательством в ее дела.
– Я остаюсь здесь, – холодно произнесла она. – Так и передай Иравану-
ве
.
Наиля протянула закрытую туникой руку вверх, к кокону, в котором они оказались. Кожа у нее, как и у Ахильи и большинства уроженцев Накшара, была терракотово-коричневой. Но вены Наили вспыхнули радужно-зеленым светом, пока она воздействовала на растительность вокруг. На руках под прозрачными рукавами ее форменной мантии проклюнулись и начали расти тысячи татуировок в виде вьющихся и ползучих растений. Некоторые листья, касавшиеся Ахильи, втянулись.
– Пожалуйста, пойдем. Это действительно неразумно, – снисходительность исчезла из голоса Наили. – Я знаю этот дизайн. Он эллипсоидальный, как семечко подсолнуха. Мы находимся в самой внешней оболочке. Именно здесь будет происходить наибольшее воздействие. Вот почему всех пригласили –
попросили
– прийти в храм, в самое сердце Накшара. Ты же тоже получила инструкцию на кольцо гражданина? Я точно знаю, что получила.
Ахилья потерла большим пальцем единственную бусину рудракши.
– Она вспыхнула и зазвенела несколько часов назад. Но я знаю, что город может предоставить альтернативу.
– Это будет очень дорого стоить. Архитекторам в храме придется выделить дополнительную энергию траектирования, чтобы обеспечить твою безопасность здесь. А это поставит под угрозу надежность всей конструкции. Накшар может врезаться в джунгли вместо того, чтобы благополучно приземлиться.
Наиля позвенела бусинами рудракши на запястьях, как бы подчеркивая бремя своей ответственности. Ее слова и действия были типичными манипуляциями архитектора, но Ахилья не зря более десяти лет провела замужем за Старшим архитектором.
– Это действительно правда, Наиля? – тихо спросила она. – Потому что я спрашивала об этом в храме. Мне сказали, что я могу подождать здесь.
– Это было до того, как Ираван-ве изменил дизайн приземления. Твои старые разрешения больше не действуют.
Ахилья вцепилась в сумку. Конечно. Ей следовало догадаться, что за изменением дизайна стоял Ираван. И все же она не могла справиться с внезапными гневом и потрясением, пульсирующими под кожей.
Ираван знал, почему ей было важно выйти из города в джунгли сразу же после приземления. Если у нее не будет данных экспедиции, о выдвижении в совет можно забыть. Но он, конечно же, никогда до конца и не верил, что она способна стать членом совета. Не поэтому ли изменил дизайн? Из-за вакантного места в совете? Ираван
уже
состоял в нем, но у него были свои планы на эту вакансию. И в эти планы в качестве претендентки входила Наиля.
Ахилья изучала Младшего архитектора, ее жесты, внезапно ставшие нервными, вновь наигранную озабоченность, едва скрываемое презрение. Предостережения Наили о безопасности звучали логично, но было в них и что-то иное, а в ее словах сквозила скрытая непреклонная догма. Архитекторы настолько привыкли, что мир подчиняется им, что никогда не могли понять, как ужасно осознавать, что цивилизация изначально была спроектирована таким образом, чтобы зависеть от архитекторов.
Ахилья не стала бы так сильно выражать недовольство непосредственно в этот самый момент, если бы не все остальное, связанное с Ираваном. При одной мысли о том, что она сейчас сдастся, уступит его молчаливому призыву к повиновению, у нее начала болеть голова. Его попытка манипулировать ею была настолько бездарной, что казалась почти оскорбительной. Внезапно она почувствовала усталость и жестокое поражение.
– Тебе следует уйти, – сказала она. – Иди туда, где безопасно.
– Я не могу оставить гражданина в потенциальной опасности, – сказала Наиля с раздражением в голосе. – Если я тебя оставлю здесь, этот проступок включат в мой послужной список в качестве угрозы Накшару. Будучи
Младшим
архитектором, я не могу позволить себе нарушать инструкции.
– Хорошая попытка, – парировала Ахилья. – Ты точно на верном пути к тому, чтобы однажды стать Старшим архитектором. Разве не по этой причине Ираван дал тебе ключ, чтобы ты сопровождала мою экспедицию? Приплюсовала джунгли к своему опыту, и тогда он сможет
выдвинуть
тебя в совет? Не думаю, что он привлечет тебя к ответственности из-за моего упрямства.
Верная своей профессии, Наиля сразу сменила тактику.
– Ну подумай сама. Старшего архитектора я ослушаться не могу. Если ты не пойдешь со мной, Ираван-ве будет сомневаться во мне. Возможно, даже вообще запретит сопровождать экспедицию. И где тогда будешь ты? Ты же знаешь, нет архитектора – нет экспедиции.
Ахилья уставилась на нее.
– Тебя, как архитектора, учат влиять и на людей тоже?
Наиля улыбнулась, плотно сжав губы.
– Нет, мы сами это понимаем. Мы можем влиять и воздействовать только на растения, но, полагаю, принципы траектирования одинаковы для всего и всех.