Небесный город

Ахилью и Бхарави мгновенно окружили другие советники. Дерево рудракши становилось толще и выше, унося Диск на верхние этажи. Старшие архитекторы Айрав и Чайя убрали платформу и уложили Иравана у основания дерева. Когда каменные стены раздвинулись вширь под толчками извивающихся корней, храм преобразился. Образовалось множество уровней, возникли и затем исчезли дверные проемы, коридоры освещались мерцающими светосферами, а потом все снова погрузилось в сумрак. Ахилья посмотрела вверх и увидела, что потолок поднялся слишком высоко.

Как только Диск взмыл, в храме осталось только шесть советников. Бхарави стояла рядом с Ахильей, а два Старших гелиотехнолога Киана и Лаксия ушли, склонив друг к другу головы и о чем-то беседуя, но разобрать их речь было невозможно. Ираван лежал у подножия теперь уже огромного дерева рудракши и представлял собой лишь темную фигуру, погребенную под влажной землей. Чайя встала рядом с ним на колени, отчаянно траектируя, а голос Айрава звучал мелодичным гулом. Ахилья попыталась двинуться, но лозы незаметно для нее уже поползли по ногам, рукам и груди, покрывая раны, заклеивая порезы. Это были исцеляющие ветви и сандаловое дерево. Она моргнула, не до конца понимая, что происходит.

Если храм меняется, значит, режим полета больше не действует. Это означало, что спасательные работы окончены. Тогда где же Оам? Она постучала по гражданскому кольцу, сердце сильно забилось. Над ладонью у нее повисла карта Накшара: Академия архитекторов, дома архитекторов, гелиолаборатория – приоритеты распределены, работы ведутся. Однако она не увидела лазарета, куда, возможно, доставили Оама. Дрожащими пальцами она снова постучала по кольцу, чтобы написать ему сообщение, но связь прервалась прежде, чем она успела его дописать.

– Где Оам? – спросила она дрогнувшим голосом. – Почему не исцеляют и его?

Айрав и Чайя, не поднимая глаз, продолжали лечить Иравана. Старшие гелиотехнологи Лаксия и Киана в искрящихся желтых куртах обменялись настороженными взглядами.

Бхарави положила руку на плечо Ахильи.

– Мне жаль. Но Оам не добрался до ашрама.

– Не может быть, – сказала Ахилья, задыхаясь.

– Вернулись только ты и Ираван.

– Нет.

– Ты это и сама уже знаешь.

– Нет, не знаю, – сказала Ахилья, по лицу у нее заструились слезы. –

Не знаю

. Пожалуйста, Бха. Он там, в джунглях. Ираван траектировал и поднимал нас обоих. Я видела. Может, он попал в другую часть города. Может, он сейчас в другом коридоре. Нам надо его найти. Мы должны ему помочь.

Бхарави лишь покачала головой.

– Он такой юный, Бха. Пожалуйста.

Пожалуйста

.

Глаза Бхарави были полны печали. Она снова покачала головой.

– Мне очень жаль.

– А может, он до сих пор в джунглях, – сказала Ахилья, рыдая. – Наверное, его все еще держат лозы, созданные Ираваном. Ираван поднимал его.

Он поднимал и его тоже.

Бхарави сжала ей плечо, и исцеляющие ветви над Ахильей втянулись. Ахилья позволила увести себя. За спиной у них возобновился тихий разговор Кианы и Лаксии. Бхарави остановилась у покрытой листвой стены, и листья раздвинулись, открыв стеклянный увеличитель. Старший архитектор сжала пальцы и развела их в стороны. Обзор стал шире.

Слова застряли в горле Ахильи. Там, под ними, были джунгли.

Почему-то отсюда, сверху, ярость земли выглядела еще более ужасающей. Ахилья слышала ее звуки у себя в голове: скрежет камней, натиск бури, порывы ветра. Джунгли казались темным диким существом, извивающимся и бурлящим в собственном безумии, вздымающим огромные взрывные клубы пыли. Ей хотелось отвести взгляд, но она не смогла. Сколько Оам смог там продержаться в своей броне? Было ли ему больно? Она надеялась, что нет.

– Все произошло слишком быстро, – сказала Бхарави, все еще обнимая Ахилью. – Очередной приступ земной ярости начался почти сразу после приземления. Наверное, через несколько минут после того, как ушла твоя группа. Меня удивляет, что Ираван вообще смог пройти по джунглям. Здесь царил хаос. Пришлось вернуть всех отправленных отдыхать архитекторов Лабиринта. Начинать нужно было немедленно, но у нас было недостаточно готовых к работе архитекторов. У нас не было даже архитектуры полета – нам пришлось еще раз воспользоваться схемой посадки Иравана.

Слезы душили Ахилью. Она не могла нормально дышать. Она сказала Оаму, что будет его беречь. Он был напуган.

«Нас здесь быть не должно,

– говорил ей Ираван. –

Нам следует вернуться в ашрам»

. Что она наделала? Неужели она убила и своего мужа? Надо было отменить экспедицию. Ни за что нельзя было так рисковать.

Бхарави вздохнула.

– Раньше такого никогда не происходило. Мы даже не знали, что начался приступ земной ярости, пока не ощутили первые толчки. Затишье всегда длится несколько часов, не меньше. Самый короткий зарегистрированный период составил семь часов. Но это?

Ахилья сглотнула. Лицо у нее было липким от слез. Она провела кулаком по глазам, по подбородку. Она знала, сколько длится земная ярость, но говорить у нее не получалось. Она попыталась вздохнуть, и грудь пронзила резкая боль.

– Мы думали, вы вернулись, – продолжила Бхарави. – К тому времени, когда твой друг гелиотехнолог – Дхрув? – сообщил Киане о вашем отсутствии, было уже слишком поздно. Мы не могли рисковать и ждать дольше, по крайней мере, в джунглях. Единственное, что мы могли сделать, – это перестроить архитектуру Накшара, чтобы безопасно парить, но и в этом случае надежда была слабой. Ничто не выдерживает земной ярости. Мы и не надеялись… – голос Бхарави задрожал. – Не надеялись, что хоть кто-то из вас сможет вернуться…

Ахилья отвела взгляд от царившего внизу хаоса и посмотрела на Старшего архитектора. Ни один архитектор не стал бы так преувеличенно длинно объясняться с неархитектором, даже Ираван держал бы свое мнение при себе. Зачем Бхарави рассказала ей все это сейчас? Просто чтобы утешить Ахилью? В глазах Бхарави была тревога.

– Что бы Ираван там ни делал… Но… я никогда раньше не видела такого траектирования. Никто из нас не видел. Мы не чувствовали его в Моменте. Мы даже не могли отследить все растения, которые он траектировал. Это… это очень плохо.

Ахилья уставилась на нее.

– П-почему вы ему не помогли?

– Мы не могли рисковать. В Накшар нельзя впускать никакие растения из джунглей. А он, да все вы, были покрыты этими загрязнителями. Только Ираван знал, что это за растения. Поэтому мы не смогли бы с чистой совестью разблокировать кору, чтобы помочь вам.