Небесный город

Громко скрипя и вздыхая, кусты змеиного корня расцепили ветви, открыв проход на берег большого водоема, рвом окружавшего ашрам. На другом берегу возвышались огромные кусты шиповника, образуя куполообразное сооружение, заключавшее в себя целый город. Стены и купол сооружения были толстыми и колючими, отделяя ашрам от джунглей, но пропускали свет и воздух. Именно для прохода через эту защитную стену и был закодирован ключ Наили.

Ираван начал траектировать, потянувшись к плавающим в воде лилиям. Тут же появились гигантские блюдца листьев, которые сразу увеличились в диаметре, образовав достаточно большой круг, на котором могли уместиться три человека. Ираван ступил на лист, остальные последовали за ним.

Лист кувшинки плавно перенес их на другую сторону, к стене из шиповника. Мягкое покачивание было почти успокаивающим, но Ахилья выглядела обеспокоенной, ее взгляд был расфокусирован, рука сжимала сумку, рассеянно поглаживая какой-то предмет в форме куба.

– Довольно об этом, – сказал он, взмахом отметая проблемы совета. – Лучше расскажи мне о своем исследовании?

– Ты же знаешь, чему посвящено мое исследование, – пробормотала она. – Как и вы в совете, я пытаюсь выяснить, как нам лучше всего пережить ярость земли.

– В поисках мест обитания якш в джунглях.

– Раньше эта идея не казалась тебе такой нелепой.

Ираван взглянул на нее. Конечно, он знал о ее постоянно действующем соглашении с советом, хотя Ахилья и заключила сделку до того, как он стал советником. К нему вернулись воспоминания, как он, будучи Младшим архитектором, только что приехал из Ейкшара. Когда он только начал ухаживать за Ахильей, они часто лежали на спине, обнимая друг друга, смотрели на облака в небе и обсуждали свои идеи о выживании. Эти разговоры стали основой для развития отношений. Она подтолкнула его к тому, что он решил стать Старшим архитектором, а он поддерживал ее теории. Став советником, он даже пытался вмешаться в ее исследования и встать на ее защиту, но остальные члены совета без церемоний заставили его замолчать. За прошедшие годы Ираван слишком многому научился и был согласен с их тогдашним решением. Изменения, которые Ахилья хотела произвести в ашраме, были бы ужасны как для архитекторов, так и для самого выживания.

– Эта теория никогда не была нелепой, – сказал он в ответ. – Но думаю, ты легко обнаружишь, что записи ранних архитекторов были верны.

– Какие записи? О том, что размеры якш – их единственная защита от ярости земли? Что у них нет определенного места обитания? – Ахилья насмешливо улыбнулась. – Наиля тоже была настроена скептически. Вы, архитекторы, все одинаковые. Понастроили кучу зданий в небе и теперь думаете только о том, как уклониться от нежелательных столкновений, а не о выживании.

– Уклонение и

есть

выживание.

– Не для якш. Они живут в джунглях. И они здесь процветают. У них должен быть дом, какое-то убежище, даже если они роют норы или… или выращивают ракушки. Если мы проведем исследования, то кое-что узнаем.

– Ничего нового мы не узнаем. Только то, что никто, кроме них, не способен пережить земную ярость.

– Деревья же как-то выживают, – прервал его Оам. – Очевидно, что все растения джунглей переживают ярость земли, иначе бы их просто не было.

Ираван приподнял бровь, изучая молодого человека. Ахилья вздрогнула от смущения. Она, конечно, поняла выражение его лица:

«Этот мальчик хоть раз был в джунглях?»

– Не смотри так, Ираван, – пробормотала Ахилья тихим голосом, предназначенным только для его ушей. – Оам идет в джунгли впервые. Единственный настоящий археолог Накшара – это я, и ты не хуже меня знаешь, что джунгли никого не волнуют. Только траектория и полет – вот единственные известные нам истины. Ни одна из наших историй не рассказывает о джунглях, кроме примечаний о том, как мы покинули их.

Ираван недоверчиво покачал головой и повысил голос.

– Растения джунглей не выживают в земной ярости. Ничто и никто в ней не выживает. Ты никогда не видел настоящих разрушений, которые оставляет за собой ярость земли. Фактически это полное опустошение. Накшар улетает прежде, чем ярость достигает пика.

Сам он видел земную ярость только однажды. Несколько лет назад Киана представила совету увеличители. Ираван все еще помнил шок и трепет, которые ему пришлось испытать, глядя в окно увеличителя, чтобы увидеть, что происходит внизу. Он всегда знал –

все

знали, – насколько разрушительными могут быть гнев и ярость земли. Бушующие на земле бури представляли собой сотрясения и толчки огромных масштабов. Это были торнадо, которые разрушали глубокие слои самой почвы. И все же увидеть их, по-настоящему увидеть, как клубится земля, как вздымаются гигантские облака пыли, как рикошетят и крошатся валуны и стволы деревьев, бесконечно, яростно… Весь дрожа, он отошел от увеличителя с ужасом и смирением, пульсировавшими в нем в равной степени.

– Это неистовое буйство, которое уничтожает все, – сказал он. – Растения джунглей вырастают из семян, которые разлетаются вокруг после каждого приступа гнева и ярости. Самому старому дереву, которое ты увидишь, столько лет, сколько было в момент окончания последнего приступа земной ярости. Сейчас ты выйдешь в джунгли, которые рождаются буквально у тебя на глазах.

– Это зависит от продолжительности и свирепости земной ярости, – пробормотала Ахилья.

– Другие животные… – одновременно начал Оам, но замолчал.

Ираван кивнул Ахилье: она была права, хотя все ее знания были почерпнуты из книг. Но познания Оама о мире, вернее его незнание мира, просто шокировали.

– Ты имеешь в виду белок, птиц и всех тех существ, которые есть у нас в ашраме? – сказал он, глядя на молодого человека. – Думаешь, это те, кто выжил в джунглях?

Ахилья еще раз поморщилась, избегая его взгляда, но Ираван прекрасно читал ее мысли.

Оаму

следовало бы

лучше подготовиться к экспедиции. Если бы он уделял больше внимания ее исследованиям, а не флирту, он бы уже это знал. Ираван даже немного удивился тому, как легко ей удалось завлечь молодого человека в свои сети. Из Ахильи получился бы великолепный архитектор, если бы у нее была способность траектировать.

Когда она заговорила, голос звучал мягко.