Небесный город

45. Ахилья

Ахилья последовала за Ираваном вниз по земляному пандусу. Его рука в ее руке казалась горячей, слишком горячей, как будто у него был жар. Она рассеянно подумала о том, каким он проснулся в этом странном месте. Если бы не сине-зеленое мерцание, пробивающееся сквозь листву, архитектура могла бы быть похожа на архитектуру Накшара. Если бы не неестественное тепло, исходящее от него, Ираван мог бы быть

ее

Ираваном.

Она крепче сжала его руку.

Он все еще мой

, подумала она. Это место изменило его, каким-то коварным образом сделало его частью себя, но разве сама она не изменилась? Ее чувства казались более обостренными, но в то же время какими-то спокойными. Зеленая пыль закружилась вокруг, и Ахилья глубоко вздохнула, осознавая, что она рассеивается. За ее пределами ревела ярость земли. На них неумолимо надвигалась буря, и сердце учащенно забилось от внезапного ужаса. Краем сознания Ахилья уловила нарастающую панику, которая исчезла в мгновение ока, почти как воспоминание о важном сне, спрятавшееся за уменьшающейся безопасностью этого места. Они с Ираваном спустились по последней секции пандуса, держась за руки, и завороженно посмотрели туда, откуда появились.

Лестница закончилась туннелем с таким низким потолком, что Ираван почти касался головой земляного потолка. Туннель был слишком узким, и идти бок о бок было невозможно, свет здесь был тусклее. Они подождали у подножия лестницы, чтобы привыкли глаза, и Ахилье удалось разглядеть на стенах какие-то изображения, движущиеся, смещающиеся…

Ее глаза приспособились в тот момент, когда разум сформулировал мысль.

Резьба.

Она обменялась нервным взглядом с Ираваном и последовала за ним в туннель.

Стены туннеля, вырубленные прямо в камне, покрывала замысловатая резьба, сплошь состоящая из линий и спиральных узоров. Когда Ахилья приближалась, резьба сдвигалась, словно вытесняя краску. В сознании у нее, там же, где недавно вспыхнула паника, расцвели любопытство и изумление. Линии и спирали на камне колыхались, напоминая Ахилье о голограммах в гелиолаборатории, о книге, которую дал ей Ираван. При мысли о Дхруве и Накшаре боль усилилась, но затем отступила в угол, составив компанию нервозности и панике.

– Это

ты

делаешь? – прошептала она.

– Д-думаю, да, – так же тихо ответил Ираван.

– Но физически ты сейчас не создавал все это.

– Раньше мне тоже не приходилось этого делать. Я все еще учусь. Я… я попросил объяснить, что со мной происходит, чтобы понять, что мне делать дальше. Эти изображения, должно быть, и есть ответ пыли.

– Но эти изображения не имеют никакого смысла.

– Я… я не знаю, что еще можно попробовать сделать.

Ахилья мягко отстранилась от него, неуверенно протянув руки вперед.

В тот момент, когда она коснулась камня, резьба начала трансформироваться.

Из линий выросли изображения деревьев, сада, леса, затем целых джунглей.

Появились новые линии, которые превратились в крошечных человечков, их было сто тысяч: головы, плечи, глаза, целая цивилизация, растущая в джунглях на стене.

Рисунки уходили в глубь тускло освещенного туннеля.

Обменявшись еще одним взглядом с Ираваном, Ахилья двинулась дальше. За спиной она слышала его осторожные шаги.

Свет на резьбе менялся по мере того, как они углублялись, как будто солнце всходило и садилось снова и снова.

«Это течение времени

, – подумала Ахилья. –

Вот что пыль пытается сказать нам»

. Люди менялись, их становилось все больше и больше в джунглях, изображенных на стене. Рождались дети, они росли, взрослели, жили, умирали. Джунгли процветали, тихие и спокойные, что казалось почти неестественным, и в них резвились и охотились животные. Ахилья узнала очертания странных зверей – слонов, тигров и других подобных им вымерших существ.

– И-ираван, – заикаясь, произнесла она. – Мне кажется, эти картины изображают нашу историю. Историю нашей цивилизации.

Глаза мужа расширились. Он молча кивнул, освещенный собственным светом, всего в шаге позади нее.

– Мне кажется, – сказала она, когда люди на картинках начали приручать джунгли. – Мне кажется, здесь изображены

дотраекторные

времена, времена, когда не было никаких вспышек земных гнева и ярости, когда еще не было якш и наши предки жили в джунглях, в ашрамах, которые не зависели от архитекторов.

Сердце бешено колотилось в груди. А разум, казалось, был не в состоянии постичь это. Значит, существовали времена, когда не было земной ярости. Все это время она была права. Все истории, которые она читала, просто стерли эту эпоху, но если показанные пылью картины – правда, то земные гнев и ярость были неестественным явлением. Что могло стать причиной этих бурь? Уж точно не якши, как думали они с Ираваном, – на картинах не было никаких якш. Ахилья двинулась вперед быстрее, почти побежала, в спешке держась рукой за стену.

Она остановилась, когда изображения изменились.

Джунгли под маленькими человечками на картинах внезапно всколыхнулись.

Люди карабкались, бежали, умирали. Ломались деревья и ветви, пронзая тела, отсекая головы. Над землей неслись тучи пыли, врезаясь в маленькие хижины.

– Здесь, – прошептала она. – Первая вспышка земных гнева и ярости. Но почему она началась? Что ее

спровоцировало

?

Обитатели джунглей менялись от одной картины к другой, становились чудовищными. Казалось, что перехода не было: только что на одном изображении существа были самими собой, а уже на следующем они преобразились. Только что был тигр, а на следующей картине уже не настоящий тигр – вместо него массивный якша, похожий на тигра, в готовой к броску позе. Слон превратился в подобие слона – в слона-якшу, очень похожего на помеченного ею, за исключением интеллекта у него на лице, которое было почти человеческим. Круги вокруг радужки глаз существ мерцали кольца, указывая на экстатическое траектирование.

– Они… произошли от настоящих обитателей джунглей, – тихо сказала Ахилья, и в голове у нее ярко вспыхнуло осознание. – Думаю, что именно приступы земной ярости ускорили их изменение. Но это была не эволюция – не медленный путь эволюции. Это было похоже на… искру. Мгновенная трансформация. Гнев и ярость, я никогда не верила, что такое возможно. Значит, картинка в книге отображала реальность. Все происходило очень быстро. В этом истории архитекторов не лгут.

Пальцы Иравана нащупали ее руку. Она сжала их, но продолжила двигаться.