Небесный город

Ахилья отошла, собирая все, что было разбросано по роще: гелиотехническое оборудование, гелиопланшет, медальон-трекер, идентичный тому, что висел у него на шее. Она запихнула все это в сумку, затем подошла к нему, держа в руках два конца веревки. Она начала обвязывать один конец вокруг его талии.

– Просто на всякий случай, – пробормотала она.

Ираван наблюдал за ней, ничего не говоря. Он исследовал накладывающиеся друг на друга восприятия. Как и когда он траектировал, в первом восприятии он увидел Ахилью такой, какой она была в данный момент. Она обвязывала веревку у него вокруг талии, затягивая ловкими пальцами узлы. Во втором восприятии он увидел ставшую уже знакомой тьму Глубины экстаза.

И все же…

Он осознал…

Ни в одном из этих видений он не стоял на перепутье горной тропы.

Значит, было

три

восприятия.

Существовало еще одно – третье – место, как постоянный фон для двух других.

В этом третьем месте он увидел лабиринт собственного сознания. Здесь он смотрел глазами якши-сокола, видел свое сознание, жил и умирал тысячу раз и даже больше. Эта…

необъятность

, этот… этот Эфир – он существовал за пределами Момента и Глубины, мерцая и обжигая его за бровями. Внезапно Ираван смог выделить все те моменты, когда он был им захвачен. Несколько недель назад, когда сражался с магнарутом в джунглях во время ярости земли, он воспринимал этот Момент не как неподвижную реальность, а как бушующую бурю. В библиотеке, когда чуть не умер, – он парил в бесконечном пространстве небытия, наблюдал за Накшаром, за яростью земли и увидел за ее пределами ужасающую картину разрушающегося существа. Прямо перед нападением на ашрам, когда он увидел якшу-сокола, когда

стал

им…

Все это произошло в третьем восприятии – в Эфире.

И сейчас, стоя в этой нереальной роще, Ираван задрожал с головы до ног, когда на него обрушилась истина этого знания. Он увидел себя на горе, как он поднимает ногу и делает шаг на путь ясности.

От шока у него по спине пробежал холодок.

Первый путь исчез, забрав с собой обещание Ахилье и все его непрожитые жизни.

Он потрясенно выдохнул – это был путь к смерти, окончательной, необратимой смерти; не будет у него больше никаких жизней, а будет действительно неминуемый конец.

Не подозревая о выборе, который сделал Ираван, Ахилья закончила обвязывать его веревкой. Другой ее конец она обмотала вокруг себя, чтобы они могли двигаться, но не смогли разделиться.

Очень осторожно Ираван высвободил Глубину.

Он дернулся, когда два других его восприятия рухнули. Теперь он был только в роще – он стоял, наблюдая, как его жена завязывает сложные узлы на веревке. Эфир померк, превратившись в размытое пятно, как будто он видел его с большого расстояния. Он споткнулся о него, пробираясь вперед и вверх, к вершине горы.

Содрогнувшись, Ираван снова нащупал Глубину в сознании. Она возникла прямо рядом с Моментом – две пустоты вместо одной, и Момент наполнился булавочными уколами звезд, а Глубина – непроницаемой чернотой.

Он понял, что существует способ перемещаться из Момента в Глубину и наоборот, тонкий канал небытия, соединяющий две пустоты.

И все же Эфир, несмотря на колеблющийся образ, оставался вездесущим, как будто накладываясь на пустоты, проглядывая сквозь них. Было ли третье восприятие пространством, существующим

за пределами

любого траектирования – в экстазе или какого-нибудь еще? Значит ли это, что те, кто не владеет даром траектирования, тоже могут ощущать Эфир? Был ли у него там контроль? Он едва понимал Глубину, а Эфир был больше, намного больше.

Ахилья подошла к нему, протягивая руку. Он сжал ее в своей.

– Не отпускай.

Крепко держа ее за руку, Ираван нырнул в зияющую черную пустоту Глубины. Он призвал Момент – подумав о нем. Одновременно собрал в себе энергию экстаза. Из его пылинки вырвался тонкий золотой поток света. Он направил его в Момент, целясь туда, где, как он знал, существовали звезды зеленой пыли. Золотая струя ударила и…

Мерцающая зеленая пыль застыла перед ними, не двигаясь.

Они оба стояли в мерцающем мире застывших частиц.

– Она так никогда не делала, – зачарованно выдохнула Ахилья.

Она протянула руку, чтобы коснуться ближайших искорок, но рука прошла сквозь замерзшую пыль. Ираван последовал ее примеру и отпрянул. Он

чувствовал

частицы, теплые и каким-то образом пульсирующие, живые. Он обменялся нервным взглядом с Ахильей.

– Что

это

? – спросила она.

– Думаю, она похожа на якш. Она существует на более высоком уровне сознания, чем люди, поэтому архитекторы никогда бы ее не заметили. Но эта пыль

повсюду

. Повсюду в Моменте.

Ираван сглотнул, представив усеянную звездами вселенную Момента гораздо более суматошной и сложной, чем он видел ее раньше. Во втором восприятии Момент сверкал, как глобула, в которую вливался поток его золотого света.

– А ты можешь что-нибудь сделать с ней? – тихо спросила Ахилья.

Ираван сдвинул пыль рукой. Замерзшие частицы переместились туда, куда он поместил их, но больше ничего не произошло.

– Хм, – сказала Ахилья. – Может, попробовать по принципу траектирования?

– Это не сработает. Когда архитекторы траектируют, они соединяют линии созвездий между звездами… – Ираван оборвал себя, и глаза у него распахнулись.

Он дотронулся до замерзшей зеленой пыли, висевшей перед ним, и в нем вспыхнуло воспоминание. Застывшая пыль напомнила ему о сияющих звездах во вселенной Момента, но каждая звезда там была возможным состоянием растения. Возможно, эта пыль и есть…

чистая

возможность, независимая от привязанного сознания?

На горной тропе он с болезненной ясностью увидел, как его несет вперед и вверх.

В роще Ираван соединял одну частицу с другой невидимыми линиями созвездий. Пыль заискрилась, затем затвердела, превратившись в простую стену, первую настоящую конструкцию этого причудливого обиталища.

Ахилья подняла его руку. Его постоянное свечение осталось прежним, за исключением того, что вместо лоз траектирования или крыльев

супер

траектирования теперь светились и исчезали странные спирали.

– Я был хорошим архитектором в той обычной жизни, но как архитектор-экстатик я навряд ли так же хорош, – сказал он.

– Это не значит, что ты плох, – пылко ответила она. – Но, похоже, ты можешь манипулировать этой пылью. Может, сделать дорожки вместо стен?