Небесный город

41. Ахилья

Сначала она ничего не могла разглядеть сквозь пелену искрящейся зеленой пыли. Наверняка ей пришлось ее вдыхать, но несмотря на это воздух пах свежестью и чистотой. Казалось, что влажность джунглей и комья грязи, порождаемые земной яростью, не могли проникнуть в это место. При этом было довольно прохладно, и у нее по рукам побежали мурашки. И все же, как только она подумала об этом, температура стала выше, мурашки отступили. Когда Ахилья поняла это, она сглотнула, во рту пересохло.

Она встала в нескольких футах от останков сферы. За спиной искрился в зеленом свете белый гелиоаккумулятор. Она не хотела бросать его – ведь только он и остался ей от Накшара и

Дхрува

, но сейчас аккумулятор был абсолютно не нужен и даже бесполезен – что она будет с ним делать.

Несмотря на это, уходить было сложно.

С каждым шагом вперед Ахилья оглядывалась.

Вскоре не стало видно вообще ничего, кроме сверкающей зеленой пыли. Проглотив комок в горле, она протянула руки и двинулась вперед на ощупь.

Через десять футов пыль исчезла.

Не рассеялась, как обычно рассеивается пыль, а просто

исчезла

. И Ахилья застыла, разглядывая открывшуюся ей картину.

Ее разум не мог постичь, на что она смотрит. Колени у нее подогнулись, и она, покачиваясь, опустилась на землю, глядя вверх. Она предположила, что это архитектура, но ничего подобного никогда в жизни не видела и даже не

представляла

.

Во всех направлениях сияли и переливались пучки сине-зеленого света, как наклонные и отраженные лучи траекторного света, только это был не свет – эти пучки были

растениями

. Они колыхались и менялись прямо у нее на глазах, возможно,

потому что

она наблюдала за ними. Она уловила, как трепещет лист, затем моргнула, и он исчез, снова став частью… конструкции. Краем глаза Ахилья заметила ствол дерева, но он покрылся рябью, снова превратившись в завораживающий свет, когда она повернула голову.

Свет

наблюдал

за ней точно так же, как она наблюдала за ним. А затем сине-зеленый свет слился воедино.

Пучки замерцали, став похожими на колонны.

Ахилья дышала короткими поверхностными вдохами, вцепившись рукой в землю. На ощупь это была твердая земля, на которой обычно растет трава, но, когда она взглянула на нее, та заискрилась, как лужица зеленой воды. Чувства, которыми Ахилья воспринимала окружающее, противоречили друг другу: осязание опровергало то, что она видела, а то, что она видела, не соответствовало запахам, которые она чувствовала. Внезапно ее носа достигли ароматы

Накшара

– пышный мох, исцеляющая ветвь и дерево рудракши.

Ахилья закрыла глаза, учащенно дыша.

Как растения могли впитать в себя свет траектирования? Растения не были архитекторами, они не были сложными существами. Она подняла руки и сжала медальон-трекер. Медленно, очень медленно она открыла глаза и сосредоточилась на медальоне – только на нем одном. Ее мысли вернулись к тому, зачем она пришла сюда –

к Иравану

.

Красная точка исчезла. Трекер больше не звенел.

Она заметила это еще раньше, но только сейчас разум осознал, с чем это может быть связано. Сердце пропустило удар. Почему же трекер умолк? Иссяк источник энергии Икс? А может, дело в этом месте? Но в джунглях была только одна зона, где пропадал сигнал любого гелиотехнического прибора, только одна зона, которую не могли затронуть земные гнев и ярость.

Обиталище якш.

Ахилья задрожала всем телом, высвобождая ужас, когда до нее дошло, что это значит. Она даже представить не могла, что место обитания якш будет выглядеть так, как оно

выглядело

. Каким образом ее сфера приземлилась именно здесь? Как ей так повезло?

Она закрыла глаза и услышала голоса всех своих оппонентов: Дхрув говорил ей, что она эгоистка, Тарья просила прекратить детские забавы, Ираван давным-давно говорил ей, что такой вещи, как обиталище якш, не существует. Земля у нее под коленями казалась твердой, какой и должна была быть, но когда Ахилья взглянула на нее, та снова заискрилась.

Ахилья глубоко вздохнула и положила ладонь на гладкую землю.

«Соберись

, – подумала она. –

Ты археолог. Делай свою работу»

. Дрожа, она заставила себя подняться на ноги.

Рука потянулась к сумке за гелиопланшетом, чтобы зарисовать то, что она увидела, но сумку она так и не расстегнула, замерев в задумчивости. Одна рука у нее в гипсе, а гелиопланшет не работает. Не работало вообще никакое гелиотехническое оборудование. Придется запечатлеть все это в памяти…

И тут из нее вырвался неуместный истерический смех.

Ей не нужно было запечатлевать это в памяти. Вернуться навряд ли удастся. Единственный путь – вперед.

Ахилья сделала еще шаг, и глянцевая земля под ней слилась в круг и начала подниматься.

– Нет, – выдохнула она, почувствовав начинающееся головокружение.

И круг остановился, опустился, заискрился. Ей показалось, что земля

рассматривает

ее.

Затем медленно, неуверенно, словно делая что-то новое для себя, земля трансформировалась в пологую восходящую лестницу, каждая ступенька которой была размером с поле.

Ахилья поднялась на первую, и ее бамбуковые ботинки так стучали по траве, как будто та действительно была стеклянной. Не успела она сделать и пары шагов, как лестница

пошла рябью

, ступени уменьшились, адаптировавшись под человеческий рост, и образовали пологий пандус. Подъем стал легче и быстрее, и у нее появилось отчетливое ощущение, что земля

довольна

, но это было странно – земля же не могла быть живым существом…

Но она

была

живым существом.

Здесь была трава, и неважно, что она мало напоминала траву, к которой привыкла Ахилья.

Эти растения были разумными. Возможно, каждое было таким же разумным, как дерево рудракши.

Ахилья сглотнула и продолжила подниматься в окружении пересекающихся и колыхающихся пучков света. Она потеряла чувство расстояния, вид вообще не менялся, как будто растения старались не пугать ее. Она попыталась сосчитать, сколько ступенек прошла, но цифры вылетели из головы. По шее поползли мурашки. Она привыкла к живой архитектуре, но перед ней была архитектура, которая могла

думать

и

чувствовать