Страница 7 из 26
ГЛАВА 3. ПРЕДЛОЖЕНИЕ И ЕГО ТЕРРИТОРИЯ
Воскресенье. Я прихожу в кофейню в шесть утра, хотя открытие в семь.
Эльмар сказал «к открытию». Значит, у меня есть час, чтобы замесить тесто, поставить штрудель в духовку, налить себе двойной эспрессо и успокоиться. Главное — успокоиться.
Я не спала. Вернее, спала, но каждые два часа просыпалась, тянулась к телефону и перечитывала переписку. Всего четыре строчки. «Штрудель». «Завтра буду к открытию. Приготовь ещё». «Зачем тебе это?» «Ты».
Я прочитала их, наверное, сорок раз.
Оля приходит в половине восьмого, раньше обычного — специально, чтобы меня подколоть. У неё в руках два кофе из соседней кофейни, и она ставит один передо мной.
— Ты сегодня зелёная, — говорит она.
— Спасибо, очень приятно.
— Я имею в виду, не выспалась. Из-за него?
— Из-за штруделя.
— Ага. Кстати, где он? Штрудель, не кавказец.
— В духовке. Будут готовы через двадцать минут.
Ольга садится на табурет, смотрит на меня с выражением, которое она считает взрослым и мудрым. На самом деле она просто смешная, но сегодня мне не до смеха.
— Ты ему написала, да?
— Нет.
— Врёшь.
— Да, написала. Одно слово.
— И что он ответил?
— Я не буду это обсуждать.
— О боже, он написал что-то романтичное? Скажи! Я тресну, если не скажешь.
Я сую ей в руки тряпку и отправляю мыть столы. Она уходит обиженно, но через пять минут уже поёт что-то себе под нос. Девятнадцать лет. В её возрасте я тоже пела.
Ровно в семь ноль две открывается дверь.
Эльмар входит не один.
С ним мужчина — такой же высокий, но старше, с сединой на висках, в дорогом пальто и с кожей, которая помнит южное солнце. Они останавливаются на входе. Эльмар что-то говорит ему тихо, тот кивает и направляется к столику у окна, даже не взглянув в мою сторону. Садится, достаёт телефон, погружается в экран.
Эльмар подходит к стойке один.
Он в чёрной рубашке сегодня, расстёгнутой на две пуговицы, с тонкой золотой цепочкой, которая поблёскивает при каждом движении. Выглядит так, будто только что с переговоров, где решаются судьбы людей.
— Доброе утро, Марина.
Голос низкий, чуть хрипловатый. Может, он тоже не спал.
— Доброе утро, — отвечаю я. — Ты привёл друга?
— Это мой старший брат. Фарид. Он прилетел на выходные, я не мог оставить его в гостинице.
— Ты мог не приходить сегодня.
— Я обещал прийти.
Он опирается локтями на стойку, наклоняется чуть ближе, чем позволяют правила приличия. Тепло идёт от него через прилавок — парфюм мешается с кофейным паром, и это сбивает мысли.
— Как ты спала? — спрашивает он.
— Плохо.
— Я тоже.
Я не знаю, что ответить. Он смотрит на меня, и я стою без защиты. Он видит всё: тени под глазами, которые я не замаскировала тональным кремом, волосы в небрежном пучке, круги на фартуке от вчерашнего шоколада. И не отворачивается.
— Штрудель готов, — говорю я, чтобы нарушить тишину.
— Я возьму два куска. И кофе.
— Американо?
— Да.
Я разворачиваюсь к кофемашине. Руки больше не дрожат — напряжение ушло, сменившись странным спокойствием. Он здесь. Он пришёл. И привёл брата, а не спрятал меня, как любовницу. Это что-то значит.
Пока готовится кофе, я нарезаю штрудель, кладу на тарелки, добавляю веточку мяты для красоты. Оля молчит — редкое чудо. Она стоит в углу и тряпкой протирает одну и ту же чашку уже пять минут, но я не обращаю внимания.
Я отношу заказ к столику. Фарид поднимает голову, когда я ставлю тарелку перед ним. У него глаза Эльмара — такие же тёмные, тяжёлые, но в них нет той искры, которую я вижу у младшего. Фарид смотрит на меня коротко, оценивающе, потом переводит взгляд на брата.
— Это она? — спрашивает он на русском, без акцента.
Эльмар кивает.
— Та самая.
Я стою с подносом в руках и чувствую себя экспонатом в музее.
— Приятно познакомиться, — говорит Фарид, и его голос тёплый, совсем не похожий на холодное лицо. — Эльмар много о вас рассказывал.
— Он рассказывал? — я смотрю на Эльмара. — Мы знакомы всего несколько дней.
— Этого достаточно, — отвечает Фарид и улыбается. Первая улыбка за утро. Она меняет его лицо, делает моложе.
Эльмар пододвигает стул рядом с собой.
— Садись. Пожалуйста.
Я смотрю на Ольгу. Та машет рукой — иди, я сама справлюсь. В кофейне пока никого, кроме нас. Я ставлю поднос на соседний столик и сажусь.
Фарид пробует штрудель, закрывает глаза и делает звук «ммм». Я чувствую гордость — глупую, детскую, но приятную.
— Вы правда кондитер? — спрашивает он.
— Да. Это моя кофейня. Не моя, я имею в виду, я здесь работаю. Снимаю помещение.
— А в каких условиях вы печёте? Здесь, на кухне?
— Да. Две небольшие печи, миксер, холодильник. Ничего особенного.
Фарид переглядывается с Эльмаром. Я вижу этот взгляд — быстрый, многозначительный. Между ними происходит разговор, в котором не нужны слова.
— Марина, — Эльмар поворачивается ко мне, и его голос становится деловым. Спокойным. Взвешенным. — У меня к тебе предложение.
— Какое?
— Ты знаешь, что я владею ресторанами. В Москве, Сочи, Пятигорске. В каждом есть своя кондитерская, но ни одна меня не устраивает.
Я молчу. Где-то под рёбрами начинает сильнее и чаще вибрация.
— Я ищу шеф-кондитера. В новый ресторан, который открывается через два месяца в центре. Со своей лабораторией, с командой, с возможностью создавать любые десерты, которые ты захочешь.
— Я не понимаю, — говорю я. Хотя понимаю. Просто не верю.
— Я предлагаю тебе работу. Хорошую работу. С зарплатой, которая в десять раз больше того, что ты зарабатываешь здесь. С жильём, если нужно. С полной свободой в творчестве.
Он говорит это так, будто речь идёт о погоде. Без пафоса. Просто факты.
— Ты шутишь, — говорю я.
— Я никогда не шучу о деньгах и о деле.
— Ты меня не знаешь. Ты пробовал мой брауни и штрудель. Это всё. Ты не видел, как я работаю, не пробовал мои торты, не знаешь моего ассортимента.
— Я пробовал твой лимонный тарт, брауни, миндальный круассан, творожную запеканку, штрудель и медовик. За шесть дней. Ты делаешь шесть разных десертов в неделю. Это уровень высокой кухни, Марина. Не кофейни на окраине.
— Откуда ты знаешь, сколько я делаю десертов? — спрашиваю я, хотя уже догадываюсь.
— Ольга очень разговорчивая, — повторяет он свою старую шутку.
Фарид усмехается в чашку.
— Эльмар, ты её загоняешь. Дай подумать.