Страница 192 из 195
Вылетев на угол, тачанка ни с того ни с сего произвела выстрел, разнеся остатки пьедестала, на котором кто-то когда-то стоял, и чуть не столкнулась с пивной цистерной, угнанной полчаса назад преступниками из группировки «Одуванчик». Один осколок пробил ёмкость, из дыры полезла мыльная пена, а находящийся за рулём угонщик вообразил, видимо, что его пытается перехватить муниципальная милиция, и ударил по газам.
Началась бессмысленная погоня тачанки за цистерной. Однако за секунду до того, как она началась, какой-то случившийся рядом алкаш прыгнул на ёмкость и прилип к её покатому боку, широко раскинув руки. Бог его знает, за что он там держался, но только пиво, толчками выплёскивающееся через пробоину, лилось ему прямо в рот.
Преследуемая тачанкой цистерна пролетела мимо мэрии и описала два витка подряд вокруг полуобрушенного крытого рынка, где одиноко восседал угрюмый кавказец в мохнатой кепке. Перед ним стояла корзина с гранатами. Гранаты были хорошие, противопехотные, с малым радиусом разброса, но цена!.. Люди ёжились, вздыхали и шли мимо…
К концу второго витка алкаш вырубился окончательно и соскользнул с цистерны прямо под копыта несущихся во весь опор коней. Кони шарахнулись, тачанка врезалась в столб, одна из лошадей размозжила себе череп, бричка с установкой перевернулась, насмерть придавив стрелка и возницу, и тут на улицу выбежал Лёня Возгривый с шашкой в руке.
Остолбенев, он уставился на исковерканную, залитую кровью тачанку, затем глаза его вспыхнули дьявольской радостью, и Лёня бросился выпрягать уцелевшую лошадь. Белой масти.
– Ну теперь держись! – лихорадочно бормотал он, обрезая шашкой ненужные части сбруи. – Теперь держи-ись! Либеральные казаки не шуткують, не-ет!..
…Сначала сквозь окованную жестью дверь до директора донесся визг, затем изумлённые вскрики и наконец, что уж совсем непонятно, цоканье подкованных копыт по бетонному полу.
Дверь распахнулась, и в кабинет, пригнувшись, въехал на белом коне Лёня Возгривый с демонским выражением лица. Сияющую казачью шашку он держал по-чапаевски, наотлёт.
Секретарша кувыркнулась в обморок. Директор, видя в руках Лёни свою погибель, взвыл и полез под стол. Но тут в кабинет ворвалась простоволосая встрёпанная женщина, оказавшаяся впоследствии женой Возгривого. Ухватив мужа за ногу, она заголосила:
– Не наши! Лёня, это не наши! Это монархисты в город входят!
Лёня выпрямился в страхе, больно ударился головой в потолок и мигом скатился с лошади. Вцепясь в обрывки повода, он бегом поволок бедное животное из кабинета и далее по уставленному столами коридору.
– Шашку – на! – крикнул он жене. – И давай через тот выход!
Сунул ей шашку, вручил повод, а сам кинулся по лестнице в вестибюль, а оттуда на улицу, где и был схвачен очередью, оттеснённой проходящими войсками к самой стене учреждения. Биясь в крепких мозолистых руках, Лёня с ужасом увидел, что жена права: в город входил Сводный дворянский полк имени Государя Императора.
Дворянин Даниил Худых направил свою серую кобылу в толпу.
– Чтэ такоэ? – брезгливо осведомился он с чисто дворянским прононсом, указывая стволом «макарова» на бьющегося Лёню.
– Смутьяна поймали, ваше благородие! – вразнобой закричали из толпы. – Вот он самый и есть! А морда-то, морда! У!..
– Чтэ такоэ, я спрэшиваю? – повторил дворянин Худых.
– Кричал: наши пришли! – сгоряча объяснил кто-то.
Дворянин Даниил Худых поворотил кобылу к говорящему и смерил его оловянным белогвардейским взглядом.
– Хам! – спокойно произнес он. – Рэсстрелять! А этэго этпустить! Прэвильно кричал рэссиянин…
Он посмотрел на обалдевшего Лёню и коротко по-офицерски наклонил голову.
– Отнюдь, братец! – благосклонно изронил он и, убеждённый в том, что поблагодарил преданного монарху россиянина на свой, на дворянский манер, тронул каблуками бока лошади.
Лёня стоял и ошалело крутил головой. На перекрестке несподручными автоматными шомполами пороли по очереди всех четырёх мэров. Со стороны рынка доносились мерные взрывы – упрямый кавказец отбивался гранатами от Сводного дворянского полка.
1991 г.