Страница 8 из 49
Он ударил ладонью по столу. Чашка подпрыгнула, на дне плеснулся холодный кофе.
— Хватит вести себя как следователь!
В прихожей открылась входная дверь. Я вздрогнула. Лида заглянула на кухню и подняла телефон.
— Ты не ответила.
— Всё нормально.
— Вижу.
Она не поздоровалась с Василием. Взяла складную сумку и пошла за мной в спальню. Там пахло свежим бельём и его туалетной водой. Покрывало действительно было расправлено. Наволочки он сменил, но мою подушку бросил на кресло.
Я открыла шкаф. Руки двигались быстро: бельё, две пары брюк, свитеры, домашняя одежда. Для Кати взяла школьные блузки, джинсы, косметичку и зарядку от ноутбука. Лида молча складывала всё в пакеты.
— Паспорт где? — спросила она.
— В нижнем ящике стола.
Папка с документами оказалась на месте. Я проверила паспорта, свидетельства о рождении, документы на квартиру, договоры по счетам. Свидетельство о браке лежало между страховками. Я взяла и его.
Василий стоял в дверях.
— Костя скоро придёт. Поговори с ним без истерики.
— Я никогда не устраивала истерик при детях.
— Вчерашнее как называется?
— Вчера я ушла из спальни, где ты был с другой женщиной.
Лида застегнула сумку так резко, что бегунок звякнул.
Я забрала рабочий ноутбук и пакет с обувью Кати. На тумбе лежали розы. Вода из стеблей собралась лужицей возле ключницы.
— Цветы возьми, — сказал Василий. — Я ради тебя объехал полгорода.
— Оставь Алине.
— Вот зачем ты так? Я стараюсь помириться.
Он произнёс это с настоящей обидой. В его мире букет был действием, после которого я должна была принять объяснение. Всё остальное уже зависело от моей уступчивости.
Мы вынесли вещи на площадку. Лида вызвала лифт. Двери почти закрылись, когда Василий придержал их рукой.
— Вер, погоди. Раз уж пришла, загрузи бельё. У Кости форма грязная. И напиши, что купить из продуктов, холодильник пустой.
Я посмотрела на него. За его плечом в прихожей краснели розы. На кухне лежали конфеты. В морозилке было мясо, которое я купила вчера и которое он всё-таки поднял с пола.
Ноги сами сделали полшага к двери. Я представила Костину форму в корзине, белую рубашку на понедельник, пустой контейнер для завтрака. Если я уйду, неудобно станет сыну, а не Василию.
Лида взяла меня под локоть.
— Косте четырнадцать. Его отец взрослый. Разберутся вдвоём.
Василий нахмурился.
— Мы сами разговариваем.
— Тогда сами и стирайте, — сказала она.
Я нажала кнопку первого этажа.
— Василий, вечером я поговорю с Костей. Один на один.
Он убрал руку с двери. Моё новое обращение повисло между нами. За двадцать лет он был Васей, Васечкой, папой. Полное имя звучало как фамилия на официальном бланке.
— Поговоришь, — произнёс он. — Только сразу запомни: раз Катя устроила спектакль и ушла, Костя точно никуда с тобой не поедет.
Двери лифта сошлись. В зеркальной стене я увидела себя с папкой документов, сумкой Кати и пустыми руками. Цветы остались наверху.