Страница 11 из 49
Глава 6. Не цель лечения
В понедельник в девять утра я стояла в подъезде чужого дома вместе с шестью желающими снять одну квартиру. Хозяин опаздывал. Женщина с маленьким ребёнком покачивала коляску ногой, двое студентов обсуждали, кто внесёт залог, пожилая пара молча грелась возле батареи.
Объявление обещало две комнаты, десять минут до школы и «уютный ремонт». Цена была ниже остальных на треть. Уже одно это должно было насторожить, но я приехала за сорок минут и оказалась третьей в очереди.
Ночью я спала часа два. Мама храпела за стеной, потом Катя ходила на кухню за водой, потом Василий прислал фотографию Костиной белой рубашки с розовым пятном. «Вот что бывает, когда ты бросаешь семью», — написал он. Я объяснила, как запустить дополнительное полоскание, и до утра ненавидела себя за ответ.
В подъезде пахло варёной капустой и влажной штукатуркой. Я сняла шарф, расстегнула пальто. Воздуха всё равно не хватало.
— Мам, ты серая, — сказала Катя.
Она настояла, что поедет со мной до занятий. Теперь держала мой локоть и всматривалась в лицо.
— Душно просто.
— Сядь.
Скамейки в подъезде не было. Я прислонилась к стене. Сердце билось быстро, перед глазами поплыли тёмные точки.
— Всё нормально. Хозяин сейчас придёт.
— Мне плевать на хозяина.
Катя достала телефон.
— Кому ты звонишь?
— Тёте Лиде.
— Не надо никого…
Лестничная площадка качнулась. Я успела выставить ладонь, но колени согнулись. Катя подхватила меня под плечо, мужчина из очереди принёс пластиковый стул из своей машины. Я села, опустив голову.
Хозяин появился через пять минут и стал открывать квартиру. Люди потянулись за ним. Женщина с коляской спросила, вызвать ли скорую. Я отказалась. Стоило им уйти, стало легче.
— Мы тоже посмотрим, — сказала я.
— Нет, — ответила Катя.
— Кать, таких цен больше нет.
— Зато ты одна. Если упадёшь ещё раз, я тебя не подниму.
Она говорила зло, и нижняя губа дрожала. Я впервые увидела, как близко подошла к тому, чтобы сделать дочь взрослой вместо себя.
Лида приехала через пятнадцать минут. Привезла воду и заставила меня съесть банан, который нашёлся в бардачке.
— В клинику, — сказала она.
— Мне надо квартиру посмотреть.
— Квартиру уже сдали. Вон хозяин машет следующей толпе.
— У меня через час запись на другую.
— Отменишь.
— На работе я взяла всего три дня.
— Значит, один потратишь на себя.
Я хотела сказать, что сейчас нельзя: развод, жильё, дети, деньги. Все причины были настоящими. Они же позволяли откладывать себя ещё год, пять, двадцать.
Катя стояла рядом, сжимая лямку рюкзака.
— Я поеду на занятия, если ты пообещаешь обследоваться.
— Поезжай. Мы с Лидой разберёмся.
— Пообещай.
— Обещаю.
В многопрофильной клинике Лида знала администратора. У терапевта освободилось окно после отмены записи, и меня приняли в тот же день. Я лежала на кушетке, пока врач измеряла давление, слушала сердце и задавала вопросы о головокружении.
— Сто пятьдесят восемь на девяносто шесть, — сказала она. — Когда последний раз сдавали кровь?
— Весной. Кажется.
— Таблетки от давления принимаете?
— Мне не назначали постоянно.
— Сон?
— Обычно пять-шесть часов. Сейчас меньше.
— Питание сегодня?
Я вспомнила банан.
— Завтракаю редко.
Терапевт выписала направления на общий анализ крови, глюкозу, липидный профиль, гормоны щитовидной железы и ЭКГ. Потом открыла расписание специалистов.
— Нам нужен врач, который оценит риски, связанные с обменом веществ, и поможет наладить питание без самодеятельности. У диетолога Ильи Сергеевича сегодня отменился приём в час. Успеете после процедур.
Слово «диетолог» сразу вызвало в памяти весы, капустные листья и фотографию Алины в светлой блузке.
— У меня нет времени на долгую программу.
— Сегодня у вас нет времени падать в подъезде, — ответила терапевт.
Лида одобрительно кивнула.
К часу от банана осталась пустота в желудке, а от анализов — синяк на локте. Перед кабинетом диетолога я читала табличку на двери и думала, что можно уйти. Результаты всё равно будут готовы позже. Врач скажет меньше есть и больше двигаться. За эти слова не стоило платить.
Дверь открылась.
— Вера Андреевна?
Мужчина в тёмно-синей медицинской форме держал в руке планшет. Ему было около сорока. Волосы короткие, на переносице след от очков, хотя сейчас их не было. Он посмотрел на меня, потом на синяк под пластырем.
— Проходите. После забора крови не кружится голова?
— Уже нет.
— Если станет хуже, скажите сразу. Героизм в план лечения не входит.
В кабинете не было плакатов с телами «до» и «после». На столе стояла кружка с остывшим чаем, возле окна — обычные весы. Илья Сергеевич не предложил вставать на них. Сначала открыл направление терапевта.
— Расскажите, что произошло утром.
— Не выспалась. Было душно. Ничего особенного.
— Потеря равновесия в подъезде — это уже что-то особенное. Давление раньше поднималось?
— Иногда.
— Головные боли, одышка, боли в коленях или спине?
Он спрашивал спокойно и ждал каждого ответа, хотя я отвечала коротко. Когда я сказала про поясницу, уточнил, после какой нагрузки болит. Когда упомянула лестницу, спросил, на каком этаже приходится останавливаться.
— На третьем. Иногда на втором.
— Спите сколько?
— Сейчас почти не сплю.
— «Сейчас» давно началось?
— Четыре дня назад.
Я посмотрела на свои колени. Рассказывать врачу об измене казалось нелепым, но он не торопил.
— Я ушла от мужа. Живу у мамы. Ищу квартиру.
Илья Сергеевич сделал пометку.
— Это высокая нагрузка. В такие периоды питание и сон обычно меняются. Вы пропускаете еду или, наоборот, едите чаще?
— И то и другое. До вечера могу ничего не есть. Потом ем всё, что вижу.
— В какие моменты это случается?
— Когда прихожу с работы. Когда ругаемся. Когда дети что-то просят. Вечером.
— После еды становится легче?
— Ненадолго.
Он не спросил, почему у меня нет силы воли. Не записал в карте слово «срыв». Уточнил, что именно я ем и сколько времени проходит до следующего приёма пищи.
— Теперь важный вопрос, — сказал он. — Какую цель вы хотите поставить?
Ответ был готов давно. Я представляла цифру ещё до кабинета.
— Хочу весить шестьдесят четыре килограмма.