Страница 7 из 56
Глава 4. Женщина из инструкции
Наутро возле моего места за завтраком стояла ваза с белыми цветами.
— Это вам, — сказал Роман, появившись с тарелкой. — Если не возражаете.
Цветы были хорошие. Свежие, без блёсток и проволочных бабочек. Я представила, как Денис одобряет фотографию: всё по техническому заданию.
— Возражаю.
Он остановился.
Я увидела, как напряглась его рука под тарелкой, и почувствовала почти детскую радость. Наконец получилось. Наконец он не знал, что делать.
— Я вас вчера встретила, — сказала я. — Сегодня цветы. Завтра что, совместная ипотека?
— Завтра могу просто поздороваться.
— Начните сегодня.
Он поставил тарелку на свободный стол, взял вазу и понёс к стойке. Без обиженной спины, без попытки объяснить, что нормальные женщины рады цветам. Поговорил с официанткой, вернулся с пустыми руками.
— Доброе утро, Ольга.
Я смотрела на него снизу вверх. Мне полагалось почувствовать удовлетворение. Вместо этого было неловко перед девушкой, которая теперь пристраивала дорогой букет возле кофемашины.
— Доброе, — ответила я. — Садитесь. Еда остынет.
Он сел за другой стол.
Я ела сырники и злилась. На Дениса, на Романа, на собственное желание позвать его ещё раз, уже нормально.
После завтрака я пошла к реке. На деревянном спуске сидел мальчик лет восьми и ловил сачком пластиковую крышку. Его отец лежал выше на шезлонге с книгой, периодически повторяя «не лезь». Мальчик не лез, поэтому крышка оставалась непойманной.
Я подцепила её длинной веткой. Он принял добычу и побежал к отцу так, будто мы спасли утопающего.
— Вам бы лодкой руководить, — сказал Роман позади меня.
Я повернулась. Он стоял на верхней ступеньке, держа куртку через руку.
— А вам бы предупреждать, когда подходите.
— Я шёл мимо. Если мешаю, уйду.
Слово «уйду» задело сильнее, чем цветы. Я приехала сюда ради встречи, но не предусмотрела, что он может перестать выполнять заказ раньше, чем я выскажусь.
— Не мешаете. С утра я была…
Я замолчала. Извиняться перед человеком, нанятым мужем, казалось нелепым. Но букет пришлось пристраивать официантке. И завтрак я испортила обоим.
— Я могла сказать спокойнее, — закончила я.
Роман спустился на две ступеньки и сел, оставив между нами место.
— Могли. А я мог сначала спросить, нравятся ли вам цветы.
— Нравятся. Но это не означает, что мне нужны любые цветы от любого мужчины.
— Понял.
Мне хотелось, чтобы он начал оправдываться. Так было бы проще произнести подготовленную речь. Он молчал и смотрел, как отец мальчика пытается объяснить, почему найденную крышку не обязательно везти домой.
— У вас дети есть? — спросила я.
— Нет.
— Женаты?
— Разведён. Четыре года.
— Почему?
Он перевёл на меня взгляд.
— Вы всегда так знакомитесь?
— Раньше я знакомилась плохо. Пытаюсь улучшить метод.
Он потёр щёку.
— Мы много времени проводили порознь. Потом поняли, что нам так удобнее. Если спросите у моей бывшей жены, подробностей будет больше и я ей вряд ли понравлюсь.
Это был хороший ответ. Достаточно несовершенный, чтобы поверили. Я занесла его в мысленный список вместе с положением стула.
— А вы? — спросил он.
Я сжала ремешок сумки.
— Собираюсь разводиться. Муж изменил.
Роман перестал тереть щёку. Впервые мне показалось, что неловкость на его лице не предназначена для меня.
— Мне жаль.
— Вы его даже не знаете, — сказала я и посмотрела прямо на него.
Он выдержал взгляд, но ответил не сразу:
— Мне вас жаль в этой ситуации.
— Меня не надо.
Мальчик наверху громко потребовал признать, что крышка принадлежит ему по праву находки. Я вдруг рассмеялась. Слишком резко, почти сердито.
Роман не улыбнулся за компанию.
— Хотите пройтись? — спросила я. — Только без цветов и ресторана. Там за отелем, говорят, есть старые дачи. Я хочу посмотреть.
— Сейчас?
— Через час. Мне нужно отправить рабочий файл.
Он кивнул. Мы обменялись номерами, чтобы предупредить друг друга, если планы изменятся.
Вернувшись с реки, я открыла ноутбук. В номере было душно, а из открытого окна тянуло табачным дымом. На соседнем балконе кто-то курил, прячась за полотенцем. Мне хотелось выйти и отчитать его, но сначала я села за ноутбук. Обещанный рабочий файл сам себя не отправит.
Ирина ответила почти сразу: можно созвониться? Я посмотрела на время до встречи с Романом. Сорок пять минут. Этого должно было хватить.
На экране кураторка сидела между двумя коробками. Одну придерживала коленом, потому что крышка всё время поднималась.
— Оля, у меня вопрос не к монтажу. Нам предлагают другое начало.
Она включила запись. Мужской голос уверенно объявил, что район славится уникальным наследием и бережно хранит память поколений. Я слышала, где диктор вдохнул, где ему не хватило воздуха и где монтажёр безуспешно попытался спрятать склейку. Содержание было таким же, как у десятков экскурсий, с которыми я работала.
— Это кто сделал? — спросила я.
— Прислали как пример. Не готовый вариант. Директору кажется, что нужен узнаваемый голос, чтобы сразу было солидно.
— А Виктор Ильич недостаточно солидно познакомился с женой?
Ирина улыбнулась устало.
— Я на твоей стороне. Но мне надо показать, как это будет работать. Пока у нас человек долго открывает коробку, потом ищет фотографию, потом рассказывает. Директор слушал с телефона между двумя звонками. Не дошёл до истории.
Я уставилась на свой черновик. Там действительно были двадцать секунд шуршания: я оставила их, потому что помнила руки Виктора Ильича, его волнение и коробку. Человек, который ничего этого не видел, слышал только шум.
— Дай мне до вечера, — сказала я.
— Ты же уехала отдыхать.
— Я могу поработать.
Ирина подняла крышку коробки и сунула под неё папку.
— Мне не нужен подвиг. Пришли две минуты, которые можно включить сразу. Без объяснения, что дальше будет интересно.
— Хорошо.
— И ещё. Если хочешь читать связки сама, запиши сейчас. Не потом, когда найдём студию и перестанем бояться собственного голоса.
Я посмотрела на микрофон в чехле. Привезла его как оправдание для одиночества. Теперь он лежал передо мной совершенно настоящим обязательством.
— Попробую.