Страница 42 из 56
Денис повернулся к нему.
— Тебе вообще лучше молчать.
— Не лучше. Я согласился на это. Девяносто тысяч ты перевёл до поездки. Ещё столько же должен был заплатить после. Деньги я вернул, но это не меняет того, что сделал.
Сергей сидел с руками между коленями. Он смотрел на брата с таким недоумением, будто тот пришёл в гости с чужим паспортом.
— Ты чего хотел-то, Ден? — спросил он. — Чтобы она с ним закрутила, а потом что?
— Чтобы мы были в равном положении. Чтобы можно было начать заново, без постоянного обвинения.
Он произнёс это раздражённо, уверенный, что объясняет очевидное людям, которые нарочно не понимают.
Роман опустил глаза. Лидия Павловна побелела вокруг рта.
— А у неё ты спросил, хочет ли она заново? — спросила она.
— Мам, она на тот момент ничего не хотела слышать.
Я потёрла ладонью колено. Мне хотелось ответить сразу, жёстко, перечислить всё по дням. Я столько вечеров готовила этот разговор, что могла бы вести его одна за всех присутствующих.
Роман заговорил раньше:
— Я переслал Денису её личное сообщение. Она об этом не знала. В нём не было ни обещаний, ни согласия на отношения. Ольга рассказывала, что ей тяжело. Я использовал это как отчёт.
Он говорил без красивых пауз. На слове «использовал» голос сел, и ему пришлось откашляться. Никто не подвинул к нему воду. Я удержала руку на колене.
— А потом влюбился, да? — Денис улыбнулся ему. — Удобно.
Роман поднял голову.
— Мои чувства здесь ничего не оправдывают.
— Зато её послушай. Думаешь, она тебя уважает? «Может, доплачу». Она над тобой смеялась.
— Я слышал, — ответил Роман.
Денис повернулся ко мне, впервые за весь разговор с надеждой.
— Вот. Мы все хороши. Ты сама это признала. Может, хватит уже?
Я посмотрела на него. На знакомый лоб, на родинку возле уха. На рубашку, которую покупала ему в прошлом году. Мне казалось, в решающий момент я почувствую силу. Вместо этого было горько и очень жалко того, что у нас когда-то было.
— Я наговорила гадостей, — сказала я. — И обманывала Романа, когда скрывала, что знаю. Я буду разбираться с этим с ним. Но к тебе я не вернусь.
— Из-за него?
— Даже если мы больше никогда не увидимся.
Роман не поднял глаз. Денис долго смотрел на меня, потом отвёл взгляд к окну.
Сергей поднялся и открыл форточку. В кухне было жарко, пахло приготовленным мясом и салатом. Этот запах всё время возвращал меня к тому, ради чего мы вообще собрались в доме, и я не могла решить, станет ли когда-нибудь возможен обычный семейный ужин после таких слов.
— Я не понимаю, — сказала Лидия Павловна, обращаясь к Роману. — Вы взрослый человек. Вы видели её. Как можно было потом приходить ещё раз?
Он смотрел на неё прямо.
— Я каждый раз находил объяснение. Что просто поговорим. Что ей хорошо. Что ещё успею сказать. Нормального ответа у меня нет.
— Тогда зачем вы здесь?
— Чтобы Денис не мог сказать, что Ольга неправильно поняла договорённость.
Свекровь повернулась к сыну. Денис смотрел в окно, словно разговор шёл о чём-то постороннем.
— Ты бы сказал? — спросила она.
— Мам, не надо ставить меня перед ним…
— Я спрашиваю не перед ним. Я спрашиваю тебя.
Он помолчал. Потом сказал, что формулировки могли быть неудачными, но он хотел сохранить семью. Сергей закрыл форточку наполовину, потому что с улицы стало слишком шумно.
— Ты сейчас правда думаешь, что это ответ? — спросил он брата.
Денис повернулся к нему резко.
— У тебя с твоей женой всё идеально? Ты мне расскажи, как правильно.
— Не идеально. Но я не нанимаю ей мужиков.
Лидия Павловна подняла руку, останавливая обоих. Она впервые за весь разговор выглядела сердитой, и я узнала эту злость: много лет назад она так же останавливала Дениса, когда тот пытался обвинить маленькую Асю в собственной потерянной вещи.
— Хватит, — сказала она. — Я не хочу, чтобы вы сейчас дрались словами у меня на кухне.
Роман передвинул ноги под стулом. Я заметила, что один носок промок: у входа, видимо, стояла вода с обуви. Он сидел с этой мелкой неудобностью посреди разговора, который мог перечеркнуть всё хорошее, что я пыталась в нём увидеть. Мне захотелось подвинуть ему полотенце. Я не двинулась.
— Оля, — сказала свекровь, — ты почему раньше не рассказала?
Я посмотрела на её руки. Карандаш лежал рядом с записной книжкой, она всё время поворачивала его на столе.
— Стыдно было.
— Тебе?
— Да. Что со мной можно так. Что я знала и всё равно…
Я остановилась. Не хотела произносить за столом, чего мне хотелось от Романа. Не потому, что снова скрывала свою роль: я уже рассказала достаточно. Просто это оставалось моим.
Лидия Павловна кивнула и не потребовала закончить.
— Мне надо было спросить тебя, — сказала она. — Я всё ждала, что Денис объяснит.
Муж передвинул чашку, которая стояла перед ним пустой с самого начала.
— Я объяснял. Ты не хочешь слышать.
— Сегодня я услышала.
Она произнесла это без нажима, и Денис наконец замолчал.
Сергей спросил Романа, вернул ли он всё. Тот достал телефон, предложил показать подтверждения. Я сказала, что видела их. Мне не хотелось, чтобы этот разговор превратился в проверку банковских переводов, где завершённый расчёт будет выглядеть исправленным поступком.
— Значит, между вами больше ничего? — спросила Лидия Павловна.
Я не сразу поняла, кого она имеет в виду. Денис ответил раньше:
— Он всё вернул. Да. Можете успокоиться.
Роман убрал телефон.
— Я больше не буду брать у Дениса работу, — сказал он. — И не буду обсуждать с ним Ольгу.
— Да кому ты нужен, — бросил муж.
Я посмотрела на Романа. Он никак не отреагировал на оскорбление, но в скуле дёрнулась мышца. Мне хотелось, чтобы он ответил так, как умел за игровым столом. Оставил Дениса без последней фразы. Тогда я могла бы почувствовать, что кто-то защитил меня по-настоящему.
Роман не стал. Просто сказал, что готов подтвердить переписку тем родственникам, кому она уже отправлена, если возникнет вопрос о её подлинности. Не предлагал выступить перед всем миром. Не превращал признание в сцену, на которой снова будет лучше других.
Лидия Павловна спросила меня, хочу ли я что-нибудь добавить.