Страница 41 из 56
Глава 19. Перед семейным столом
Первым позвонил Денис. Я сбросила. Потом ещё раз. На третий написала: «Отвечай в том же чате, где начал».
Он ответил там через семь минут.
«Я не собираюсь устраивать публичное выяснение отношений. Всё уже сказано. Очень жаль, что это пришлось на мамин праздник».
Сестра Лидии Павловны написала: «Оля, можно же было лично». Брат Дениса, Сергей, спросил только: «Ден, перевод твой?»
Ответа не было.
Я сидела на кровати, обняв колени, и ждала совсем другого чата.
Роман прочитал. Не написал ничего.
К десяти вечера у меня разболелась голова. Я убрала телефон под подушку, потом вытащила: боялась пропустить звонок, на который не знала, как отвечать.
Лидия Павловна позвонила сама.
— Я всё прочитала, — сказала она. — Послушала тоже. Не знаю пока, что тебе сказать.
— Не нужно сейчас.
— Нужно. Я хотела, чтобы вы помирились. Думала, он натворил глупостей, ты сердишься. Я не знала, что он…
Она не закончила. Я слышала, как тикают её кухонные часы: слишком громко, мы много раз собирались поменять механизм.
— Можно завтра прийти раньше? — спросила я. — Без всех. Если вы не хотите меня видеть, я пойму.
— Приходи к двум. Дениса я тоже позову. Мне нужно спросить его самой.
Мне стало холодно.
— Я не хочу ещё одного суда.
— Я тоже. Но сын мой, и вопросы у меня есть.
После звонка я написала Асе, что буду у бабушки днём, а она может приезжать к ужину. Дочь ответила: «Так лучше».
Роман написал в половине одиннадцатого.
«Я услышал. Мне больно это слушать. Сейчас не смогу говорить о нас. Но если Денис будет отрицать заказ перед родственниками, я подтвержу лично. Тебе не нужно защищать мою репутацию».
Я перечитала слово «нас» несколько раз, прежде чем разрешила себе ответить.
«Завтра в два у его матери. Я спрошу, согласна ли она. Не хочу приводить тебя без предупреждения».
Лидия Павловна после короткого молчания разрешила. Я отправила адрес. Роман написал: «Буду».
Больше в ту ночь я ничего не получила.
Я легла, не выключая лампу. На экране светилась карта с домом Лидии Павловны, которую я отправила Роману. Он мог отказаться. Мог написать утром, что передумал. Я перебирала эти возможности и ловила себя на том, что каждая страшнее самого разговора.
Около полуночи позвонила Ася. Я ответила сразу, приготовившись оправдываться. Дочь спросила, сплю ли я, и долго молчала после моего «нет».
— Я не стала слушать запись, — сказала она наконец.
— Хорошо.
— Текст прочитала. Хватило.
Я сидела на кровати, прижав одеяло к животу. В её голосе не было ни осуждения, ни попытки меня спасти, и я не знала, что с этим делать.
— Папа мне написал, что ты всё выложила, — продолжила Ася. — Я сказала, что видела предупреждение.
— Прости, что он опять…
— Мам, подожди. Я не про него. Ты завтра хочешь, чтобы я приехала раньше?
Я закрыла глаза. Хотела. Очень хотела, чтобы рядом был человек, который на моей стороне, даже когда сердится.
— Нет, — сказала я. — Тебе не надо это слушать ещё раз.
— Я могу просто рядом быть.
Мне пришлось стиснуть край одеяла, чтобы не согласиться сразу.
— Приезжай к бабушке на день рождения. Если захочешь. Про нас мы поговорим до ужина.
Ася тихо выдохнула.
— Ладно. Подарок я купила.
Мы обсудили подарок. Она выбрала лампу с крупным выключателем: бабушка жаловалась, что у прежней кнопку не найти. Я чуть не сказала, что можно было купить вместе, потом вспомнила, что дочь вполне умеет дарить подарки без моего участия.
После звонка я убрала телефон на стол. Заснула только под утро и проснулась от того, что Вера открывала шкаф в коридоре. Несколько секунд не помнила, почему мне так страшно.
Я приехала на полчаса раньше и села на скамейке в соседнем дворе. Не хотелось стоять у подъезда, будто ждала приглашения в дом, куда раньше входила со своим ключом.
В сумке лежал небольшой подарок Лидии Павловне и распечатка двух сообщений. Я достала бумаги, посмотрела на них и убрала обратно. Не собиралась махать ими у каждого лица, но без них чувствовала себя так, словно забыла паспорт перед важной поездкой.
Из окна второго этажа женщина звала мальчика обедать. Он торговался за пять минут, держась за перекладину турника. Я смотрела и вспоминала Дениса молодым. Он тоже умел давать Асе ещё пять минут, когда я уже сердилась. Не хотелось отдавать всю эту память человеку, который теперь будет спорить со мной у материнского стола.
Телефон дрогнул. Роман написал, что подошёл. Я посмотрела на время: без десяти два. Он не опоздал и не пришёл демонстративно заранее. Просто выполнил договорённость.
Я поднялась со скамейки и пошла к дому.
Он ждал у подъезда с безобразно маленьким букетом — три жёлтые розы, завёрнутые в бумагу. Я увидела их и почти рассмеялась от нервов.
— Имениннице, — пояснил он, заметив мой взгляд.
— Я поняла.
Мы стояли в тени дома. Я не видела его почти три недели. Он подстригся, лицо осунулось, на левой руке был пластырь возле большого пальца.
— Порезался? — спросила я.
— Собирали стол.
Я кивнула, словно это было важнейшим вопросом перед подъёмом.
— Ты не обязан идти, — сказала я.
— Знаю.
— Я не обещаю…
— Оля, я прочитал. И услышал. Давай сейчас просто поднимемся.
В лифте мы стояли порознь. Я помнила его тепло в автобусе, и от расстояния в полметра сводило горло.
Дверь открыла Лидия Павловна. Она посмотрела на Романа, приняла цветы, поблагодарила. На кухне уже сидели Денис и Сергей. Брат приехал помочь с тяжёлым столом и остался на разговор по просьбе матери.
Роман снял обувь. Для него не нашлось тапочек, и Лидия Павловна достала из шкафа старые Денисовы. Я успела увидеть, как у мужа дёрнулась щека.
— Не нужно, — сказал Роман. — Мне нормально так.
Он прошёл на кухню в носках и сел на край стула.
Лидия Павловна не предложила чай. На столе лежала её записная книжка с адресами врачей и рецептами. Она открыла чистую страницу, потом закрыла, словно поняла, что записывать здесь нечего.
— Денис, ты заплатил этому человеку?
Муж посмотрел на меня.
— Ты довольна?
— Я спросила, — сказала его мать.
Он откинулся на спинку стула.
— Да. Не так, как это представлено. Я хотел, чтобы Оля отвлеклась и перестала…
— От меня требовалось добиться её интереса и передать тебе подтверждение, — сказал Роман.